Карибская "Украина" и техасская "Усть-Луга". В чем сложности операции против Кубы для США

На прошлой неделе президент США Дональд Трамп фактически прямым текстом анонсировал действия против Кубы, заявив, что остров "будет следующим".

О том, что Вашингтон планирует некую спецоперацию против Кубы – то ли военную, как сейчас в Иране, то ли принуждение к подчинению, как в начале января в Венесуэле, - говорят уже давно.

Уже два месяца остров фактически находится в топливной блокаде, после того как Трамп пригрозил ввести пошлины против любой страны, поставляющей на Кубу энергоносители. При этом на днях блокада была частично прорвана: к острову подошел российский танкер.

Но так или иначе в экспертной среде распространено мнение, что судьба Кубы предрешена и она действительно будет следующей.

Однако возникает вопрос: следующая в каком смысле? Следующая Венесуэла, где США минимальными усилиями смогли добиться изменения курса страны? Либо следующий Иран, где американцы пока застряли, не только не выполнив свои задачи, но и фактически подарив своему противнику контроль над Ормузским проливом, а заодно и подставив под удар нефтегазовый бизнес своих важнейших ближневосточных союзников?

На первый взгляд, Вашингтон может добиться от Кубы своего быстро и относительно легко. Это остров, который находится прямо под боком у США. Американский флот в состоянии полностью его блокировать. Потенциальные союзники Гаваны находятся за морями-океанами. Казалось бы, его судьба предрешена, как только Штаты вплотную возьмутся за решение кубинского вопроса.

Однако, как показали нынешние события в Иране, далеко не всё и не всегда идёт так, как планирует Вашингтон.

Но вопрос даже более глобальный.

Война России и Украины показала новый формат конфликтов ХХІ века, когда одна страна, не самая большая и сильная, воюет при непрямой поддержке одних ядерных держав с другой крупной ядерной державой, стремясь нанести ей максимальный урон и истощить ее силы, пусть даже ценой очень больших собственных жертв.

Сейчас для США существует угроза получить в качестве своей "Украины" Иран, если они не смогут придумать, как быстро разгромить Тегеран либо выйти из игры. А операция против Кубы грозит Вашингтону появлением "Украины" в Карибском море.

Да, Куба не такая большая, как Иран, и находится в намного более уязвимом положении, однако может быть не менее, а в чем-то даже и более опасна для Штатов, поскольку расположена прямо у них под боком.

И пример Ирана продемонстрировал, каким может быть ответ на действия американцев: удары дронами и ракетами по критически важным объектам, причем дроны и ракеты могут оформить как дружескую помощь со стороны Ирана и Северной Кореи и тем или иным образом доставить на остров (если они еще не доставлены).

А важных объектов близ Кубы у Штатов немало: все американское побережье Мексиканского залива находится в пределах до 2000 километров от острова, то есть дальности полета модернизированных "Шахедов". В том числе менее чем в 1500 километрах, в Техасе и Луизиане, находятся все крупнейшие портовые мощности США по экспорту нефти и газа, которые, как показал пример российской Усть-Луги, очень уязвимы к ударам дронов, как и остальные нефтяные объекты. Буквально в "пешей доступности" для кубинских дронов будут находиться также космодром на мысе Канаверал во Флориде и резиденция Трампа Мар-а-Лаго (менее 500 и менее 400 километров соответственно). В прибрежных штатах есть и большое количество важнейших военных производств. Всё это может оказаться под ударом.

Конечно, силы в этой битве будут неравны. С учетом географической уязвимости острова кубинцы окажутся в очень тяжелом положении.

Но, во-первых, если Куба будет сопротивляться даже не три с лишним года, как Украина в войне с РФ, а всего лишь три месяца, однако за это время вынесет все объекты нефтегазового экспорта Штатов, военные заводы и космодром, это нанесет удар по США колоссальной силы, резко снизив шансы на успех их имперско-экспансионистского курса по сохранению мирового доминирования Америки.

Во-вторых, если Куба не падет в первые дни и покажет готовность противостоять Штатам, то у нее в мире может появиться немало союзников. Экспансионистский курс нынешний администрации Белого дома угрожает многим странам в мире: в первую очередь Китаю, а также России, Европе с ее леволиберальными элитами и государствам Латинской Америки. Кроме того, этот курс, связанный с постоянными войнами, крайне непопулярен и в самих США. Там его мало кто поддерживает, кроме республиканцев-неоконов, которые еще недавно даже в своей партии казались маргиналами. Наложившись на эффект от войны в Иране и на общее недовольство курсом Трампа, новая война прямо под боком у США может привести к политической буре и глубокому внутреннему кризису в стране, когда Вашингтону будет уже не до внешней активности.

То есть риски для США, если Куба решит сопротивляться и получит для этого необходимое оружие, очень большие. А потому с точки зрения логики Вашингтону есть о чём подумать, перед тем как начинать спецоперацию против Кубы.

И уж тем более опасно для Штатов предпринимать какие-либо резкие шаги в отношении острова, пока не завершилась война в Иране. Ракет для "Пэтриотов" на второй фронт в Карибском море может и вовсе не хватить.

Мир замер на пороге новой нефтяной реальности

Ситуация на Ближнем Востоке не движется с места. Ормузский пролив продолжает оставаться заблокированным, а энергетическая инфраструктура все так же в зоне серьезного риска обмена новыми ударами. Если такой острый контекст сохранится еще один месяц, к концу апреля мировая стоимость нефти неизбежно взлетит до 180, а то и до 200 долларов за баррель. Такой сценарий больше не выглядит фантастикой.

Впрочем, конкретная цифра становится уже не такой важной, когда цена переходит значимый порог. Потому что после него все рассыплется как карточный домик, и цена уже не имеет значения. Эксперты оценивают эту границу на уровне 150 долларов за баррель. После нее произойдут кардинальные изменения, разразится, по сути, пятый в истории сильнейший энергетический кризис в мире.

Пока Россия и США подзарабатывают на выросшей нефтяной цене. Но когда она станет слишком высокой, ее просто никто не сможет брать, спрос резко упадет. Потому что производить и перевозить товары при таких топливных и энергетических расходах становится просто невыгодно. Проще закрыть или сильно сократить бизнес и дождаться лучших условий для его ведения. Такое было уже не раз.

Первый нефтяной шок в истории случился в 1973-1975 годах после арабского эмбарго. Тогда стоимость нефти выросла почти в пять раз — с 3,2 до 14 долларов за баррель. Теперь же для погружения всего мира в новый энергетический кризис достаточно, чтобы цена выросла лишь в 2,5 раза против январских 65 долларов за баррель.

Конечно, нефтяной кризис уже сейчас идет, но пока он затронул, грубо говоря, полмира — а именно тех, кто импортируют нефть и топливо через Ормузский пролив. Экспортеры же пока не страдают, а собирают сливки. Но Brent в моменте уже доходила до 120 долларов. Если разрешить конфликт не удастся и Ормузский пролив останется заблокирован, то каждую неделю черное золото будет набирать обороты в цене.

Крупнейшая саудовская нефтяная компания Saudi Aramco уже продает свою легкую нефть через порт в Красном море по 125 долларов за баррель, то есть дороже рыночной цены. Аналитики компании считают, что каждую неделю нефть может прибавлять в цене по 10-15 долларов. Сначала 140 долларов, потом 150, а в третью и четвертую недели — 165 и 180 долларов за баррель. Чем дольше длится конфликт, тем выше шансы увидеть такую дорогую нефть.

Почему это будет происходить? Потому что с каждой неделей нефтяные запасы стран, которые не получают ближневосточную нефть, начнут сокращаться и физическая нехватка сырья будет проявляться острее.

До сих пор скачка до 150 долларов и выше не случилось лишь потому, что рынок надеялся и верил в скорейшее завершение конфликта. Однако каждый раз ожидания не оправдывались. США продолжают играть в эту игру. На этой неделе рынок замер из-за ультиматума Дональда Трампа Ирану, который продлится до пятницы. Если Тегеран не откроет пролив, то президент Соединенных Штатов обещает погрузить его в темноту, ударив по иранским электростанциям, в том числе по АЭС "Бушер". Этот сценарий запустит новую серию ответных ударов со стороны Ирана и похоронит шансы на завершение конфликта на этой неделе. Тогда цены могут подняться даже еще быстрее, чем ожидают саудиты.

Что же будет, когда цены уйдут выше 150 долларов за баррель? Фрахт, страхование и логистика поставок вырастут еще больше в цене. Следом взлетят на новые вершины цены на товары нефтепереработки — бензин, дизель, авиакеросин, а также на газ, уголь и электричество. Это вызовет взрывной рост инфляции и падение курса национальных валют. Заводы и бизнес урежут свои производства или вовсе закроются, сотрудников отправят в отпуск, не всегда оплачиваемый, и будут считать убытки. Наступит момент, когда остановка бизнеса будет означать меньшие убытки, чем работа при таких расходах на топливо, энергию и доставку.

Страны, у которых есть жирок, например Китай, начнут выделять средства на поддержку граждан и бизнеса. Там же, где зависимость от ближневосточной нефти была более сильной, а запасы энергоресурсов более низкими, вынуждены будут действовать жестче: вводить нормирование на заправках, сокращать работу транспорта, в том числе авиаперевозки, закрывать государственные учреждения, школы, сады, вузы, а также промышленные предприятия, в том числе нефтеперерабатывающие заводы. Уровень жизни резко снизится. Все это будет следствием жесткого дефицита нефти.

В зоне риска находится Япония, которая получала до 95 процентов нефти с Ближнего Востока, а также Южная Корея, которая закупала около 75 процентов нефти из региона. Ситуация в Индии изначально тоже не очень хорошая, но благодаря закупке российской нефти она должна справиться все же лучше. В наиболее сложной ситуации, конечно, окажутся самые бедные страны — Пакистан, Шри-Ланка, Египет и ряд других. Там стоит ожидать очень резкий обвал национальной валюты, сильнейшую инфляцию, обнищание населения — и к экономическому кризису добавится острый социальный.

В обычных условиях такого жесточайшего мирового кризиса не хочет ни один игрок, потому что он ударит по всем без исключения. Однако такое понимание не мешало тому, что подобные кризисы все-таки происходят в истории из-за невозможности стран размотать слишком большой клубок очень давних обид, претензий и амбиций, характерный для Ближневосточного региона. При этом всегда есть государства, которые могут оправиться от подобного мирового кризиса быстрее и лучше бедных стран.

После кризиса всегда наступает восстановление. Последний раз подобный нефтяной шок был в 2008 году. Тогда мировая нефть поднялась почти до 150 долларов за баррель, что привело к резкому падению спроса. На этом фоне нефть естественным образом резко просела до 45 долларов в январе 2009-го. Подобный эффект падения спроса и цен мы наблюдали в ковидные времена в своем наихудшем проявлении.

Источник