Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Бывало...

Русские цари: вид с Запада. Часть IV: Брежнев

Источник: "ОДНАКО"
9.01.2014

 «Однако» продолжает спецпроект «Портреты русских царей на Западе». Тема эта интересна прежде всего тем, что российские лидеры всегда были для западной элиты и обывателей воплощением своей страны. И по отношению к фигуре «царя» можно судить о том, какой образ России был востребован на Западе в тот или иной период. Стоит отметить, что большинство портретов в нашей галерее — это голографические картинки. Ведь когда западным политикам было выгодно заключить тактический альянс с Москвой, царь изображался мудрым правителем, способным на прагматичные сделки, когда же потребность в союзе с русскими отпадала, картинку показывали под другим углом — возрождались традиционные русофобские стереотипы, и царь превращался в «коварного византийца», непредсказуемого деспота или выжившего из ума комедианта.

Если говорить о нынешней эпохе, образ Путина, как и образ его предшественников, на Западе постоянно трансформируется в зависимости от внешнеполитической конъюнктуры. (Правда, в медведевский период существование тандема облегчало задачу: портрет одного лидера подавался в светлых, второго — в тёмных тонах). В большинстве случаев, однако, западные портретисты оперировали именно «голографическими картинками», при случае поворачивая их нужной стороной: «волк — заяц», «заяц — волк», как в советских наклейках по мотивам «Ну погоди».

«Голографичность» несколько другого рода прослеживается, когда русского царя (и, следовательно, нашу страну) рассматривают исследователи более поздней эпохи. Нетрудно заметить, что современники оценивают людей и события в системе ценностей и понятий «времени действия», а историки ненавязчиво подходят к прошлому с критериями будущего — когда из добрых побуждений, а когда и из всё тех же прикладных. О «голографических особенностях» нам, кстати, следует помнить, когда из внутриполитических соображений некоторые российские эксперты козыряют теми или иными цитатками, отражающими «объективные западные оценки».

Прагматичный миротворец

Не является исключением и Леонид Брежнев, изображение которого на Западе зависело от того, как меняется стратегия США и их союзников в холодной войне. Первое время, после импульсивного Хрущёва, Брежнев казался западным политикам настоящим подарком судьбы. Его называли детищем аппарата, предсказуемым лидером, с которым легко можно вести дела. В тот момент, когда он пришёл к власти, на Западе приобрели популярность идеи «разрядки». И неудивительно, что советский лидер изображался в светлых тонах. «Следует понимать, — отмечала The Washington Post, — что перед нами не реформатор, а консервативно настроенный управляющий великой империей. Но это не значит, что с ним нельзя договариваться». В другое время, наверное, вторжение в Чехословакию и наведение порядка в Польше подавались бы как тяжёлая поступь «российского медведя», ещё со времён Петра Великого мечтавшего подмять под себя «свободолюбивые народы» Центральной Европы. Однако в эпоху «разрядки», когда Запад увяз во Вьетнаме, доктрина Брежнева воспринималась как нечто само собой разумеющееся. И западные политики не уставали рассказывать о природном обаянии русского «царя», закрывая глаза на его геополитические претензии.

По словам немецкого канцлера Вилли Брандта, которому удалось выстроить особые отношения с Брежневым, «лидер Советского Союза производил впечатление изящного, энергичного и жизнерадостного человека. Его мимика и жесты выдавали южанина. Импульсивный собеседник, он мог так расчувствоваться, что на глазах у него выступали слёзы». Генри Киссинджер называл Брежнева «настоящим русским, который плохо контролировал свои эмоции и отличался грубоватым юмором, однако за столом переговоров всегда оказывался сильным соперником». «На Западе признавали, — заявил «Однако» личный переводчик Брежнева Виктор Суходрев, — что даже с Киссинджером, который считался одним из самых хитрых и изворотливых политиков своего времени, советский генсек мог на равных вести переговоры по таким технически сложным проблемам, как стратегические наступательные вооружения и противоракетные системы».

            После того как Советский Союз подписал ряд договоров о сокращении ракетных вооружений, Брежнева на Западе стали называть «миротворцем», политическим деятелем, который отличается сдержанностью и склонностью к компромиссам.

Стареющий комедиант

В 1973 году он впервые прибыл в Соединённые Штаты. В отличие от Хрущёва, который пытался покорить американскую публику своими экспромтами, Брежнев не разменивался по пустякам и сразу начал выстраивать личные доверительные отношения с президентом Ричардом Никсоном. По воспоминаниям современников, во время разговора с ним советский генсек был предельно откровенен и пожаловался даже, что под него подкапываются коллеги из ЦК.

Примерно с этого момента на Западе картинка переворачивается: «взвешенный и спокойный управленец» превращается в стареющего комедианта. Нельзя сказать, конечно, что Брежнев не давал для этого повода, но западный истеблишмент с таким наслаждением и злорадством начал выставлять напоказ его слабости, что многие заговорили о чёткой продуманной стратегии, нацеленной на то, чтобы сделать лидера второй сверхдержавы посмешищем и одержать таким образом победу в идеологической схватке.

Никсон провозгласил своего советского визави «ребячливым человеком», а американские СМИ не скрывали иронии, повествуя о том, как во время приёма в калифорнийском доме президента Брежнев надел подаренный ему актёром Чаком О’Коннором ковбойский пояс и продемонстрировал приёмы с пистолетами, которые он видел когда-то в своих любимых вестернах. Ещё одна анекдотическая история, которую любили рассказывать на Западе, произошла после того как Никсон преподнёс в подарок советскому лидеру, который считался страстным автолюбителем, «Кадиллак» ручной сборки. «Брежнев сел за руль, — вспоминал американский президент, — и пригласил меня проехаться с ним, нажал на газ и помчался по одноколейной дороге, по которой часто ездили джипы охраны. Я молил Бога, чтобы не встретиться с ними. Он совершил круг, на бешеной скорости пошёл на спуск и лихо развернулся возле резиденции». «Непосредственность Брежнева обескураживает, — отмечала New York Times. — Такой же игрушкой, как новый автомобиль, является для него, судя по всему, и советская империя, которая, правда, не обладает маневренностью американской машины и легко может не вписаться в поворот».

Многие журналисты не обошли вниманием и рассказ чиновника, входившего в состав американской делегации в СССР. Чиновник этот якобы распрощался с дорогим портсигаром, который Брежнев взял у него посмотреть и без лишних слов положил к себе в карман. Правда это или вымысел — неважно, такие истории позволяли создать анекдотический образ непосредственного, выжившего из ума старика во главе советской империи. Президент Джимми Картер лишь закрепил этот образ в массовом сознании, поведав о том, как, оставшись наедине с советским генсеком, он с удивлением обнаружил, что собеседник не может связать и двух слов без помощи референтов и министров, и в итоге лидеры двух сверхдержав в течение получаса многозначительно молчали.

В общем, из мудрого прагматика, положившего начало разрядке, Брежнев превратился в «живую мумию», человека, обладающего непомерной манией величия, но при этом постоянно находящегося в летаргическом сне. И хотя в последние годы у власти советский генсек действительно не отличался живостью ума, на Западе из этого пытались извлечь максимум дивидендов: ведь традиционная персонификация советской внешней политики, по образному выражению биографа Брежнева Эдвина Бэкона, позволяла выставить СССР «маразматической империей».

 
Социальные комментарии Cackle
Loading...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.