Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Loading...

Как в Киеве и Москве российско-украинскую границу рисовали

25 сентября 2009
<
Увеличить фото...  
Источник: "ОДНАКО"

После 1991 года виртуальные границы между республиками СССР превратились во вполне осязаемые государственные, разрезавшие родственные, дружеские и экономические связи миллионов людей. А вот внутрисоветские границы достались нам в наследство от романтических послереволюционных времён.

Совсем недавно в Австрии нашли гравюру, на которой якобы изображены Ленин и Гитлер, играющие в шахматы. Не нужно быть профессиональным историком, чтобы понять, что это подделка, причём очень грубая. Хотя встречаться с фашистами Владимиру Ильичу таки доводилось.

 

В своё время в Швейцарии пересеклись пути Владимира Ленина и Дмитрия Донцова, основателя украинской формы фашизма – «украинского интегрального национализма». Ленин и до этого симпатизировал Донцову – когда тот выступил на II украинском студенческом съезде во Львове в 1913 году с докладом «Современное политическое положение нации и наши задачи». Донцов откровенно выразил позицию украинских националистов в будущей войне между Россией и странами австро-венгерского блока: «Актуальным является не лозунг самостийности, актуальным, более реальным и скорее исполнимым является лозунг отделения от России, разрыв всякого объединения с ней – политический сепаратизм. Война неминуема, и мы б совершили преступление перед нацией и будущим, когда бы не бросили все свои силы на стороны противников России».

 

Общественные деятели России практически единогласно осудили заявления Донцова. Единственным защитником его выступил Ленин. В своей статье «Кадеты об украинском вопросе» Ленин назвал возмущённые отклики русской прессы «шовинистической травлей украинцев за «шовинизм», а также заявил, что «можно и должно спорить с националами вроде Донцова, но подлая травля за сепаратизм, подлая травля людей, не могущих защищаться, есть предел бесстыдства наших кадетов».

 

После этого в работах Ленина Украина стала фигурировать как территория, имеющая право на самоопределение наравне с Польшей и Финляндией. А в начале 1917 года Донцов и Ленин встретились вживую в Швейцарии, и, вполне возможно, Донцов даже благодарил Ильича за поддержку. С того момента Ленин ещё больше укрепился в идее поддержки украинского национального движения. Уже после революции в написанном 28 декабря 1919 года  «Письме к рабочим и крестьянам Украины по поводу побед над Деникиным»,  Владимир Ильич писал: «Мы, великорусские коммунисты, должны быть уступчивы при разногласиях с украинскими коммунистами-большевиками и боротьбистами, если разногласия касаются государственной независимости Украины, форм её союза с Россией, вообще национального вопроса». Этот взгляд у «вождя мирового пролетариата» сохранился и в дальнейшем: например, когда началась украинизация. Владимир Ильич телеграфировал Сталину по этому поводу: «Насчёт языка все уступки и максимум равноправия».

 

Так что утверждения украинских националистов о том, что «красная Москва продолжала политику царизма по отношению к Украине», мягко говоря, не соответствуют действительности. Скорее, наоборот: в 20-х - первой половине 30-х годов официальная советская позиция была весьма близка ко многим заявлениям современных украинских националистов. Это касалось вопросов языка (украинизация), религии (создание автокефальной церкви), исторической науки (в ней даже Хмельницкий рассматривался как приспешник русских феодалов) и многих других.

 

Всё это привело к тому, что многие близкие к украинскому национализму люди вошли в КП(б)У и составили в ней очень влиятельную фракцию – так называемых «национал-коммунистов». Среди них выделялись генеральный секретарь ЦК КП(б)У Каганович, руководитель Украинского ГПУ Балицкий, Генпрокурор УССР, а потом – нарком образования Скрыпник, руководитель республиканского Наркомпроса Шумский. Идейную основу выстраивали и деятели типа чекиста Хвылевого (Фителев), открыто призывавшего тогда: «Геть від Москви!», и известного партийного конформиста Владимира Маяковского, написавшего в те годы столь любимые современными националистами строчки: «Москаль, на Украину зубы не скаль».

 

Корректность советской власти к украинскому движению проявилась и в обозначении границ Советской Украины, которые практически совпадали с границами УНР, провозглашёнными в третьем универсале Центральной Рады. Находившиеся тогда в руководстве УССР товарищи уже считали себя удельными князьками, поскольку образованный в декабре 1922 года СССР ещё не воспринимали как единое государство. Поэтому руководство УССР собиралось расширить зону своего влияния за счёт РСФСР.

 

Ещё в начале ХХ века по рукам деятелей украинского националистического движения ходили карты «украинских земель», в соответствии с которыми их граница проходила по Кавказскому хребту, Каспию и Волге аж до Саратова. А в перечне украинских городов, кроме Екатеринодара (Краснодара), Ставрополя и Воронежа, значился даже город Грозный. Хотя подобный территориальный кусок был УССР явно не по зубам, но аппетит разыгрался не на шутку. И вот случай подвернулся.

 

К донским казакам Советская власть была не столь лояльна, как к украинцам, и поэтому до 1924 года территория Всевеликого войска Донского была включена в состав Северо-Кавказского края РСФСР. Но потом, осознав, что такой крупной территориальной единицей управлять будет нелегко, из края вычленили так называемую Юго-Восточную область (предшественницу нынешней Ростовской), которая получилась географически и экономически довольно чахлой. Тогда руководство Юго-Восточной области обратилось к руководству УССР, а также почему-то в НКВД, с просьбой передать в их состав порт Таганрог и город Александро-Грушевск (ныне город Шахты). Мотивировалось это тем, что Советская Украина имеет три порта на Азовском море (Таганрог, Бердянск и Мариуполь), а в РСФСР таких портов нет. Неожиданно ответ украинского руководства оказался позитивным.

 

Причиной тому послужил совсем не альтруизм украинского руководства, а надежда на обмен территориями между двумя советскими республиками. В обмен на два райцентра УССР захотела (в современной географии) Белгородскую область, около половины Курской, частично Воронежскую и Брянскую области, плюс часть Гомельской области Белоруссии.

 

То есть Советская Украина за территорию с 200 тыс. населения хотела получить территорию с населением в 2 млн. человек. Писать обоснование на подобные территориальные претензии посадили профессора Дмитрия Багалея и вернувшегося в 1924 году из эмиграции Михаила Грушевского. Последний обосновал притязания на новые территории справкой «К вопросу о восточных границах Украины», в которой, в частности, говорилось, что названные территории это «Украинский «Новый Свет», где украинский крестьянин искал себе места для своей работы, свободной от панской эксплуатации».

 

В принципе, руководство УССР могло рассчитывать на успех. С одной стороны, в то время СССР активно выступал как защитник прав украинцев в тогдашней Польше. К «украинским» товарищам были весьма благосклонны Троцкий и ряд членов ЦК. Была надежда и на поддержку других республик СССР, во главе которых в большинстве своем стояли представители аналогичных украинской национал-коммунистических группировок. Например, Компартия Грузии в начале 20-х годов обложила дополнительными налогами всех проживающих в республике негрузин.

 

Но не сбылось, как мечталось. Сопротивление планам руководства УССР пришло оттуда, откуда вообще не ожидалось, – с самих «присоединяемых территорий». Руководство Воронежской, Брянской и Курской губерний не хотело терять свои земли. Тем более, что «радянська Україна» претендовала на наиболее экономически развитые районы губерний. Воронежцы, например, в противовес комиссии Багалея – Грушевского создали свою историческую комиссиию во главе с профессором Введенским, который обратил внимание на то, что в освещении украинских профессоров «остался в тени вопрос о самой территории, куда направлялись эти переселенцы… Создаётся впечатление, будто массы новых поселенцев оседали на местах, представлявших собой действительно «Новый Свет» – области, никому не принадлежавшие и никем не освоенные ни исторически, ни со стороны их географической номенклатуры. Территория Воронежской губернии всецело входила в состав коренных областей, освоенных великорусским племенем и никогда не представляла собой нейтральной, никому не принадлежащей или спорной полосы между двумя какими-либо этнографическими единицами».

 

Кроме того, начались массовые заявления со стороны партийных и хозяйственных органов «спорных территорий», выступавших против их присоединения к УССР. Причин тому было две.

 

Как сейчас, так и тогда у руля Украины находились люди, всецело поглощенные гуманитарными вопросами в ущерб хозяйственным. Поэтому, например, крестьянам в РСФСР жилось чуть лучше, чем в «радянській Україні». В России, скажем, можно было брать так называемую «посевссуду», в УССР её не было.

 

Вторая причина – массированная «украинизация», развернувшаяся в УССР с 1920 года. Она многих пугала в самой республике, не говоря уже о «заграничье». В то время в Украинской ССР украинизации подлежали служащие всех учреждений и предприятий, вплоть до уборщиц и дворников. Не желавшие украинизироваться или не сдавшие экзамены по украинскому языку увольнялись без права получения пособия по безработице и с волчьим билетом. Курсы по украинскому языку и культуре проводились 2 часа в день после работы, причём отстающие сами оплачивали обучение. Эти курсы были 5-месячными для тех, кто не знал украинского языка и 3-месячными для тех, кому было нужно улучшить знания языка и культуры. Проверку на предприятиях проводила комиссия из представителей власти, профсоюзных и партийных органов, отделов Укрликбеза и преподавателей украинского языка.

 

Учитывая, что в начале 20-х годов на «спорных территориях» полностью провалилась украинизация в так называемых «национальных районах», где только 9 из предполагаемых 44 сельских обществ высказались «за» украинизацию местных школ и делопроизводства, местное руководство вполне резонно посчитало, что после включения в состав УССР их за это по головке не погладят. Поэтому уездные съезды советов «спорных территорий» проголосовали против присоединения к УССР.

 

Союзный центр оказался в весьма щекотливом положении. УССР Таганрог как бы уже отдала, но взамен ничего не получила, однако игнорировать мнение местных органов власти тоже было нельзя. На дворе стояла середина двадцатых, СССР ещё не стал авторитарно-тоталитарным государством, способным игнорировать народные чаяния.

 

Сталин возложил решение вопроса на совместную «Комиссию по урегулированию границ». Но ничего путного эта комиссия решить не могла, и каждая из сторон постоянно апеллировала к союзному ЦИК, ЦК ВКП(б) и другим. В результате разбираться с тем, какому этносу принадлежат «егунские» говоры (чем, в основном, и занималась «Комиссия по урегулированию»), прислали члена ЦК ВКП(б) Авеля Енукидзе, который тогда больше поддерживал Сталина во внутрипартийной борьбе и не хотел усиления украинских троцкистов, а потому заявил: «В Украинской ССР имеется сейчас не менее 3 миллионов великорусского населения, поэтому спор вести из-за того, что какой-то островок с украинским населением останется в пределах РСФСР, только потому, что это украинское население, конечно, нельзя».

 

В результате было решено выровнять границы по экономическому принципу, то есть населённые пункты приписывались к республике по наличию дорог и связей с райцентрами. Да и украинская сторона начала спешить с закрытием «пограничного» вопроса, поскольку её уездные и сельские советы, граничащие с РСФСР, особенно в Донецкой губернии, начали массово проситься в Россию. Чтобы не потерять того, что имели, УССР в конце 1925 года согласилась в обмен на Таганрог и Александро-Грушевск получить Путивль с тринадцатью окрестными селами (населёнными преимущественно  русскими), а также при уравнивании границы в состав УССР было включено ещё 9 сел. Это был, безусловно, неравноценный обмен – ни с точки зрения географии и экономики, ни с точки зрения демографии. Ещё три года после этого на разных уровнях обсуждался вопрос о русско-украинской границе, но ни к каким изменениям это не привело.

 

В 1929 году на встрече с украинскими писателями Иосиф Сталин на просьбу снова поменять границы в пользу УССР, одёрнул литераторов заявив , что мы и так слишком часто меняем границы, это плохо воспринимается как внутри страны так и за рубежом. На этом вопрос изменения границ между РСФСР и УССР был закрыт.

 

АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ

 Комментарии: 0 шт.   Нравится: 1 | Не нравится: 1 

Комментарии

Социальные комментарии Cackle Все комментарии

Также в разделе «Бывало...»

Расписание

Расписание транспорта. Краматорск, Харьков

Расписание

Музыка

Loading...

Справочник ВУЗов Украины