Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Loading...

Анатолий Вассерман. Невинные жертвы (дополнено)

6 ноября 2011

Как известно всякому, удосужившемуся не только прочесть, но и обдумать труды Юрия Николаевича Жукова (прежде всего "Иной Сталин") и Елены Анатольевны Прудниковой (прежде всего "Хрущёв. Творцы террора"), Большой Террор (конец июня 1937-го -- середина ноября 1938-го) организован партийными секретарями областного уровня, дабы затормозить начатую Иосифом Виссарионовичем Джугашвили реформу системы управления в СССР. По новой системе партийный аппарат лишался возможности прямого вмешательства в управление народным хозяйством. Между тем такое вмешательство предоставляет множество приятных возможностей -- от "подарков" хозяйственников партийцам до удобства расправы с неугодным (дал ему невыполнимое задание -- и увольняй за невыполнение). Понятно, те партийцы, кто не мог ни серьёзно заниматься идеологической работой, ни переквалифицироваться в хозяйственники, готовы были (как и в конце 1980-х) на любые преступления ради сохранения собственной комиссарской власти.

Собственно, сама эта власть -- неизбежное следствие _любой_ революции. Во все времена и во всех краях революция сталкивается с проблемой унаследованных специалистов. Они воспитаны в прежнем режиме. С детства впитали в себя его систему приоритетов. Поэтому при наличии выбора независимо от собственных сознательных убеждений -- "на автопилоте" -- принимают решения, соответствующие этим приоритетам. Решение тоже выработано в незапамятные времена: командир и комиссар (само слово "комиссар" впервые зафиксировано, кажется в войне за независимость Соединённых Государств Америки, а в годы Великой Французской буржуазной революции стало общепринято). Специалист принимает решения исходя из собственных знаний и опыта, а политический контролёр следит, чтобы эти решения не слишком явно противоречили намерениям новой власти.

Надобность в комиссарах отпадает лет через 10-20 после революции, когда формируется новое поколение специалистов, воспитанных уже в новых условиях и ориентирующихся на новую систему приоритетов. У нас такая обстановка сложилась к середине 1930-х. Джугашвили -- несомненно великий управленец -- почувствовал это одним из первых. И начал продавливать через партийный и государственный аппарат систему новых законов и инструкций, нацеленных на устранение комиссарства.

Партийцы, достаточно глупые, чтобы не уметь хозяйствовать, были достаточно глупы, чтобы не заметить вовремя цель проводимых изменений. Спохватились только после принятия новой конституции, где впервые в отечественной истории было установлено равноправие всех граждан, а главная до того управляющая сила (в данном случае -- партия) упомянута только в числе общественных организаций.

На июньском (1937-го года) пленуме центрального комитета то ли продавлено через политбюро интригами (вроде вычисленного Жуковым письма Эйхе), то ли принято прямым голосованием (часть стенограмм пленума не сохранилась) решение о чрезвычайных мерах, вылившееся в Большой Террор. До середины ноября 1938-го (когда Джугашвили с соратниками -- Андреем Януарьевичем Вышинским и Лаврентием Павловичем Берия -- остановил мясорубку) осуждено к смертной казни примерно 7 сотен тысяч человек (и 6 сотен тысяч действительно расстреляны) и ещё около 25 сотен тысяч приговорены к лишению свободы (до конца июня 1941-го успели пересмотреть приговоры примерно на 10 сотен тысяч: от 2 до 3 сотен тысяч реабилитированы, ещё от 2 до 3 сотен тысяч дел переквалифицированы -- политические обвинения фактически исключены и оставлена чистая уголовщина).

Понятно, за это преступление надлежало покарать. Но полтора года Большого Террора -- это полтора года упущенного времени реформирования. До войны (её ожидали не позднее 1942-го года) явно невозможно было в полной мере выстроить новую систему управления. Пришлось временно сохранить прежнюю, используя партийный аппарат как суррогат государственного (в 1952-м Джугашвили продавил на XIX съезде партии решения, означающие продолжение реформы -- но вскоре на редкость своевременно умер).

Если бы в ходе Большой Чистки (конец ноября 1938-го -- 21-е июня 1941-го) виновникам и активным соучастникам Большого Террора предъявлялись обвинения в том, что они фактически совершили -- авторитет партии был бы подорван безнадёжно, и её не удалось бы использовать как инструмент управления. Страна могла скатиться в полную дезорганизацию. И это -- накануне войны!

Вот и пришлось обвинять деятелей вроде Эйхе или Павла Петровича Постышева не в том, в чём они были действительно виновны, а в том же, в чём они сами перед этим обвиняли тех, чьи черепа должны были лечь в фундамент их дальнейшего властвования. К этим обвинениям страна за полтора года уже привыкла и не испытала _нового_ потрясения.

Полагаю, Альфонсу Габриэлевичу Капоне было не так обидно, как Николаю Ивановичу Ежову: Капоне-то и впрямь уклонялся от налогов, а Ежов, возможно, не собирался арестовать советское правительство на Мавзолее 1938.11.07. Но с точки зрения страны в целом такое обвинение было наилучшим выходом из положения, созданного преступниками.

***

Массированное наказание

По ходу обсуждения в моём ЖЖ вопроса о возможности и целесообразности выдвижения заведомо ложных обвинений против заведомого преступника [info]makc2017 указывает на статью Ольги Евгеньевны Романовой "Страна обвинения", где, в частности, сказано: "Обратимся к работам заслуженных правоведов, а не каких-то «так называемых экспертов». И посмотрим, как обстояло дело в 1937 году, а также чуть раньше и чуть позже. Открываем «Историю советского суда» М. В. Кожевникова и читаем, что в РСФСР в 1935 году народными судами было вынесено 10,2% оправдательных приговоров, в 1936-м 10,9%; в 1937-м 10,3%; в 1938-м 13,4%; в 1939-м 11,1%; в 1941 году 11,6%.

Не верится книжке 1948 года? Обратимся к современным исследователям: по данным заведующего кафедрой истории государства и права Уральской государственной юридической академии, специалиста по истории пенитенциарного права в России Александра Смыкалина, в 1942 году народные суды вынесли оправдательные приговоры в отношении 9,4% от всех привлечённых к суду лиц, в 1943 году 9,5%; в 1944 году 9,7% и в 1945 году 8,9%. Ровно по той же методике, которую применяют и Кожевников, и Смыкалин, сегодня оправдательных приговоров 0,5%. В 2009 году было 0,8%, а уж эти данные можно посмотреть на официальном сайте президента России".

Справедливости ради отмечу: СССР эпохи Большого Террора далеко не идеален по части оправданий. В той же статье указано: "Любопытствующих отошлю к работам А. Н. Фоменко и А. А. Демичева, которые изучают статистику оправдательных приговоров в дореволюционной России: в среднем 20%. Примерно столько же – 20% – оправдательных приговоров в европейских странах (К. Ф. Гуценко, Л. В. Головко, Б.А. Филимонов. Уголовный процесс западных государств. С. 277—278) – специально ссылаюсь на именитых учёных, хотя все эти данные легко извлечь из любого поисковика". Впрочем, обвинительный уклон советского правосудия очевидным образом несравненно меньше постсоветского.

Update. [info]taurvat попытался объяснить изменение статистики оправданий изменением качества предварительного следствия: "Что-то подсказывает мне, что путь от следствия до суда в тридцатые годы и его разница с нынешним не рассматриваются вовсе. Сейчас 40% дел разваливаются на этапе следствия. Т.е. там, где суд и прокуратура просто не принимает дело к рассмотрению за его явной недоказанностью. Какой процент был в тридцатых годах? Ну и вообще интересно было бы узнать разницу в процедурах.".

На что [info]pyhalov ответил искомой статистикой: ""В 1926 г. из всех дел, дознание по которым проводилось непосредственно милицией, 64% были приостановлены следователями прокуратуры по ходатайству самих правоохранительных органов. В 1927 г. эта цифра поднялась до 74%. Из всего количества дел, рассматриваемых следователями, менее половины были переданы в суды". (Соломон П. Советская юстиция при Сталине / Пер. с англ. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1998. С.50)". Таким образом и в этом отношении положение изменилось не к лучшему.

taurvat Спасибо, хорошие цифры. А по тридцатым есть такое же?

pyhalov Сходу найти не удалось. Но процент оставался значительным:

"Другой судья в Марийской АССР организовывал неформальные встречи с родителями подростков. Он добился того, что в 1937 г. уже до начала судебного разбирательства по делам двенадцати-шестнадцатилетних подростков 27 из 34 дел были приостановлены" (Там же. С.199)

"Но «необоснованные аресты» оставались неминуемым явлением до тех пор, пока дела рассыпались в пух и прах на заседаниях суда. Отчет за 1949 г. по всей территории Союза показывал, что в общем было зафиксировано 31 068 подобных арестов. Из них в 16,9% случаях речь шла о приостановленных делах, в 34,8% — последовал оправдательный приговор, 48,3% — привели к приговорам, не связанным с лишением свободы" (Там же. С.366)

Источник: http://awas1952.livejournal.com/

 Комментарии: 0 шт.   Нравится: 0 | Не нравится: 0 

Комментарии

Социальные комментарии Cackle Все комментарии

Также в разделе «Бывало...»

Расписание

Расписание транспорта. Краматорск, Харьков

Расписание

Музыка

Loading...

Справочник ВУЗов Украины