Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Loading...

Война 08.08.08. Рассказывает генерал Анатолий Хрулёв (окончание)

6 августа 2012
Танки 58 армии входят в Рокский тоннель
Танки 58 армии входят в Рокский тоннель
<
Увеличить фото...  

МЫ В ЦХИНВАЛИ!

В.Ш. По телевизору много говорилось о роли ВДВ в этом конфликте. Как вы её оцениваете?

А.Х. Я не могу оценивать действия ВДВ. К тому моменту, как они вошли в Южную Осетию, я уже был ранен, и ситуация была уже переломлена, исход войны фактически решён сухопутной группировкой из состава 58-й армии. Стоило ли использовать такие высокопрофессиональные войска в качестве сухопутных войск? Это вопрос к тем, кто принимал решение на их применение, тем более, что это резерв верховного главнокомандующего.

В.Ш. А система ПВО была единой или каждая часть прикрывала сама себя?

А.Х. ПВО была единой, ею управлял начальник ПВО, находившийся на ЦБУ армии. Но подразделения ПВО входили в Осетию позже боевых батальонов и артиллерии. Я же не мог пустить ПВО раньше войск — сначала войска должны были пройти тоннель, а потом уже ПВО. Но, пройдя тоннель, они сразу развернулись, и потому грузины уже к исходу первых суток прекратили полёты. Я помню только один их удар по Джаве и то до подхода туда наших войск. Когда же войска пришли, они уже не бомбили...

В.Ш. А как вам удалось прорваться в Цхинвал?

А.Х. Я уже сказал выше, что на первом этапе у нас было только две батальонных тактических группы и две батареи САУ по 5 орудий, батарея РСЗО против всей грузинской группировки. И я понимал, что если грузины разберутся и поймут, сколько нас, то просто сомнут и уничтожат. На их стороне было полное превосходство. Причём, не только численное. У них была новейшая техника, отличная связь, прекрасная организация. Это были обученные и хорошо подготовленные части, и глупости сегодня говорят те, кто называет грузинскую армию опереточной. Это был очень серьёзный и опасный противник. И я нисколько не преувеличиваю. Да, были боевые действия в Чечне, но это нельзя сравнивать. Там были бандиты, организованные, но банды, которые могли ударить из засады, но не могли вести полноценные боевые действия против регулярной армии. А здесь противник был умный, упорный, пытающийся навязать свою схему боевых действий, имеющий самое современное оружие и отлично подготовленных солдат. У меня на глазах грузинские танкисты из засады с первого выстрела уничтожали двигающиеся на небольших открытых участках на высокой скорости легковые автомобили. Настоящие снайперы! Наша артиллерия больше десяти минут на одной позиции не находилась, потому, что у грузин были отличные средства разведки и отработана контрбатарейная борьба. Уже через пятнадцать минут после открытия огня на то место, откуда стреляла наша артиллерия, сыпались грузинские снаряды. Лишь раз артиллеристы ошиблись — и тут же понесли потери. Погиб командир батареи. Шёл бой, пехота просила поддержки огнём, и он с одного и того же места выполнил стрельбу по второй задаче. Сразу после этого стал уходить, но уже не успел и попал под огонь. Четыре машины ушли, он на пятой выйти не успел...

И воевать с таким противником можно было, только ломая все шаблоны, навязывая свою инициативу, не давая ему опомниться, наносить ему удары мелкими подразделениями на нескольких направлениях. Ведя постоянную войсковую разведку, искать разрывы в боевых порядках, так как не может быть сплошной линии боевых действий. Всё это было присуще действиям в горах давным-давно, но до некоторых только сейчас дошло.

Поэтому, сбив грузин с моста, отбросив их к Тамарашени, я принял решение разделить БТГр на отдельные ротные группы, а иногда и взводные, и вот этими группами максимально "растаскивать" грузин, сковывать их боем, дерзкими и молниеносными действиями, нанес удар — ушёл, нанес удар — ушёл, а также нанесением огневого поражения заставлять переходить к обороне. Внушать им, что нас много, что мы со всех сторон подходим. Не давать им прийти в себя и нарушать их управление. Вести постоянное воздействие подразделениями и огнём.

Для этого нужно было иметь прекрасно обученный личный состав и отлично подготовленных командиров. И могу сказать с гордостью — солдаты и офицеры 58-й армии с этой задачей справились. Немаловажную роль здесь сыграл патриотизм, морально-психологический дух, верность присяге и идеалам страны, уверенность в своей правоте и готовность на подвиг.

Несмотря на достигнутую внезапность, несмотря на широкое участие советников и инструкторов, несмотря на высокую обученность войск и хорошее вооружение, грузинская армия была разгромлена. И это не чудо, как кое-кто сегодня пытается представить. За этой победой стояла огромная, многолетняя работа многих людей, о которых я бы хотел сказать.

В успехе действий 58-й армии огромная заслуга бывшего командующего округом, Героя России генерала армии Александра Ивановича Баранова. Блестящий военный руководитель, высокоэрудированный, грамотный, умный, он за годы своего командования проделал огромнейшую работу, повышая боеготовность частей и соединений округа, обучая и воспитывая нас, подчинённых. Александр Иванович вложил много сил и здоровья в наше обучение, помогал и советом, и делом практически, а не теоретически. Все учения проходили только на штатной технике, в составе штатных подразделений. От взаимодействующих структур участвовали только люди, которые имели право принимать решения и отдавать указания подчиненным, а не наблюдатели и советники. В результате техника и вооружение, несмотря на то, что она прошла две кампании, была исправна, укомплектована, боеготова, личный состав обучен действовать при вооружении, а офицеры имели опыт и навыки в управлении боевыми действиями.

Всю тяжесть управления, принятия решений и организации взаимодействия сил и средств видов и родов вооруженных сил в ходе войны на Юго-Осетинском направлении взял на себя главнокомандующий Сухопутными войсками генерал армии Болдырев Владимир Анатольевич — с прибытием на ЦБУ в штаб 58-й армии. Такая работоспособность присуща только высокоорганизованным внутренне, грамотным и имеющим боевой опыт военачальникам.

А действительность — это выполнение государственной задачи личным составом от генерала до солдата. Не выпрашивание наград, а действия, которые в кратчайшие сроки и с наименьшими потерями выполнены.

Очень жаль, что нет глубокого анализа вопросов начального периода боевых действий, а также опыта принуждения Грузии к миру. Но есть видения отдельных военачальников, их личное видение, которое они переносят на новый облик и выдают это как выводы. А выводы сделаны, но сделаны противником: по состоянию на 08.08.2008 вооруженные силы России были боеспособными, — а значит, необходимо, чтобы они таковыми не были.

В.Ш. Каким вы ощущали вашего противника? И вообще, чувствовали ли вы его?

А.Х. Умение чувствовать противника — это очень важное умение для командующего. Если ты не чувствуешь противника, то добиться победы очень сложно. До вечера девятого августа грузины вели активные действия, пытались переломить ситуацию, захватить инициативу. Атаковали и вообще в них чувствовался азарт, но к вечеру стали выдыхаться. Всё больше стало хаотичных перемещений, всё меньше координации. Из них словно выпустили воздух. Видимо, до них стало доходить, что время упущено, всё больше российских войск входит в Южную Осетию, и первоначальное превосходство в силах и средствах развеивается, как дым, а задачи так и остались невыполненными. 10 числа наступил перелом. Грузинские части первого эшелона, наступавшие на Цхинвал, начали отходить.

Две БТГр выполнили свою задачу! Они не дали грузинам полностью захватить Цхинвал и подготовить его к обороне. Фактически, БТГр продемонстрировали ту самую "сетецентричную войну", с идеей которой сегодня так носится нынешнее руководство Генштаба, но управляемую не из центра, а на месте. Батальоны действовали в отрыве от основных сил, которые за их спиной совершали марш через Кавказский хребет, втягиваясь в Южную Осетию и разворачиваясь в боевые порядки. Разделившись на отдельные группы из состава БТГр, часто без обеспечения флангов, компенсируя это мобильностью, постоянно ведя разведку, нащупывая в обороне грузин бреши, они наносили удары в самых уязвимых местах. Такая тактика фактически ослепила грузин, связала противника боем и позволила выиграть время до подхода основных сил.

В 10 часов 9 августа из города к нам вырвался на БМП министр обороны Южной Осетии Василий Васильевич Лунёв. Он доложил обстановку, сказал, что в городе "слоёный пирог": осетинские подразделения ведут бои с грузинами. Я у него уточнил: "Маршрут знаешь, сможешь подразделения втянуть в город, чтобы изнутри?". Лунёв ответил: "Смогу!" И в 10.30 БТГр 693-го полка под командованием полковника Андрея Козаченко начала выдвижение для нанесения удара по северо-западной окраине Цхинвала. Приблизительно в 11.00 часов на Галуанской высоте к нам вышел отходящий из города отряд президента Южной Осетии Эдуарда Кокойты. У них практически не осталось боеприпасов. Мы сразу пополнили их, я ему уточнил задачу по нанесению удара в центр города, организовали взаимное распознавание, а для взаимодействия выделил ему средства связи со связистом.

Сегодня много разного пишут об Эдуарде Кокойты, что его, якобы, вообще не было в Цхинвале. Это не так! Из города его отряд вышел только 9 августа, израсходовав все боеприпасы и, пополнив их, вернулся обратно. Вообще, воевали осетины храбро. Не скажу, что умело — всё же до регулярной армии ополченцам далеко. Но за свои дома, за свои посёлки они бились до последнего. Сильной их стороной, конечно, было знание местности, что в какой-то степени компенсировало недостаток боевых навыков.

В.Ш. Известно, что примерно в это время здесь активно действовала 10-я бригада спецназа ГРУ. Был ли с ними у вас контакт?

А.Х. Да, взаимодействие было организовано, но они действовали по своим задачам, поставленным старшим воинским начальником.

В.Ш. Существует отчет, что они давали целеуказания артиллерии вашей армии.

А.Х. Возможно, они давали их, выходя на группу боевого управления на ЦБУ. Дело в том, что группы спецназа действуют по распоряжению старшего воинского начальника. У них свои специфические задачи. Если у них есть необходимость — они взаимодействуют с нами через центр боевого управления, но я с группой офицеров работал в передовых боевых порядках, а мой штаб работал за много километров от меня, координировал действия разворачивающихся на территории Южной Осетии войск. Моя группа действовала в отрыве от штаба, поддерживая с ним связь. Таковы были условия: начало боевых действий, решение принято, задачи поставлены, войска выдвигаются и занимают указанные районы в своей полосе. Мне была поставлена конкретная задача командующим округа, об этом мы уже говорили выше, командир должен быть в нужное время в нужном месте, а для достижения победы на место сражения прибыть раньше противника, это старая истина. Мы сражались на начальном этапе против превосходящего нас численно и технически противника. Вы поймите, солдат не идет в бой без командира. А тем более — в условиях той быстроменяющейся обстановки, когда на принятие правильного решения были считанные минуты. В критической ситуации личный состав смотрит на командира, и если командир спокоен — значит, всё нормально, ситуация под контролем.

А в Цхинвал мы прорвались со стороны Хетагурова. Перед этим провели два отвлекающих удара, изображая подходящее к нам подкрепление, а там, где решили прорываться в город, — наоборот, демонстративно развернулись, попылили, показывая, что мы уходим с высоты. Мы и ушли с неё, но только до небольшой низины, по которой тянулась в горы газовая магистраль. Эту низину уже прошла наша разведка, и мы вдоль этой газовой трубы, прикрываясь ею, поднялись к заросшей кустарником ложбине на склоне высоты. И по этой ложбине через кусты вышли к окраине Цхинвала, к району домовладений и через частный сектор батальонная группа 135-го полка полковника Гостева ворвалась в Цхинвал. Одна рота из состава БТГр пошла на деблокирование миротворческого батальона, другая рота прикрывала от удара во фланг со стороны Земо-Никози, третья рота оставалась в резерве и одновременно прикрывала артиллерию и тылы. Одновременно было организовано взаимодействие с подразделениями ополченцев Южной Осетии во главе с Эдуардом Кокойты, они наносили удар в центр города. Это было в 14 часов 10 минут 9 августа…

"СЛОЁНЫЙ ПИРОГ" ПО-ОСЕТИНСКИ

В.Ш. Как же получилось так, что вы, командующий армии, оказались в самой гуще боя и были ранены?

А.Х. На этот момент сложилась критическая ситуация у "миротворцев" — их в упор расстреливали грузинские танки, в городе был "слоеный пирог" из грузинских подразделений, югоосетинских ополченцев, тремя часами раньше с северо-запада БТГр 693-го полка ворвалась в город, но в это же время грузины подтягивали резервы. Оставаться на Галуанской высоте не было смысла, и я принял решение вместе с группой управления переместиться на южную окраину Цхинвала в составе роты, шедшей на деблокирование миротворцев. В районе развилки дорог рота ушла вперёд, а я задержался с ополченцами, уточнял обстановку. В резерве у меня был один взвод от роты, которая прикрывала тылы и артиллерию. С развилки дорог, уходя в сторону миротворческого батальона на БТР 135-го полка, мы столкнулись с отступающим подразделением грузин до 30-40 человек, которые бежали прямо на нас по дороге. Нам пришлось спешиться и принять бой, но оказалось, что здесь же в кустах прятались грузинские спецназовцы, и мы фактически оказались в окружении, а прикрывавший нас сзади резерв еще не подошёл. В ходе скоротечного боя спецназ мы забросали гранатами, а от бежавших по дороге грузин отбились огнём из автоматов. У меня был автомат механика-водителя БТР с магазинами и гранаты в кармане как обычно, а одна привязанная и штатный пистолет. Но никакой грузинской засады или специального отслеживания меня или группы управления не было, это просто стечение обстоятельств. На войне как на войне!

В.Ш. Сколько человек было с вами?

А.Х. Человек восемь-девять, не больше, и группа журналистов, которые присоединились к нам утром. В этом бою погиб майор Ветчинов, я был тяжело ранен, также ранен корреспондент Александр Сладков и телеоператор РТР Леонид Лосев.

В.Ш. Анатолий Николаевич, вы упомянули грузинский "спецназ" в кустах. А вообще за эти три дня войны, в которые вы были там, чувствовалось присутствие грузинского спецназа, ощущалось ли как-нибудь воздействие разведывательно-диверсионных групп противника?

А.Х. Нет, никак не ощущалось. Мы так прочно владели инициативой, что не давали им ни очнуться, ни высунуться.

В.Ш. Были ли поставлены какие-то конкретные задачи на разгром Грузии, к примеру, за пять суток к такому-то августа?

А.Х. Нет, такого не было. Были конкретные задачи. Но никакого временного норматива на разгром Грузии не ставилось. 9 августа, около 9 часов, меня на связь вызвал министр обороны. Я ему доложил обстановку, свое решение, он уточнил задачу по Цхинвали и утвердил мои действия. Но никаких временных нормативов не ставилось.

В.Ш. Какие-то ограничения ставились по применению вооружения в ходе выполнения операций?

А.Х. Нет, мне не ставились.

В.Ш. Понятно. А какие пункты управления были развернуты?

А.Х. ЦБУ в штабе, подвижный пункт управления у входа в Рокский тоннель, и как элемент НП, где я и находился. Кроме того, развернули ТПУ в районе сосредоточения запасов тыла и вооружения. В резерве был запасной командный пункт.

В.Ш. Существовал ли план на случай того, если что-то произойдет с Рокским тоннелем? Отрабатывались ли какие-то запасные маршруты

А.Х. Ответственно заявляю — с тоннелем ничего не могло произойти. Мы его прикрывали так, что никакой угрозы ему быть не могло. Даже мысли такой не было, за него отвечала 58-я армия, и этого достаточно. Но запасные маршруты были.

В.Ш. Для себя насколько оценивали, сколько продлится война?

А.Х. Такие сроки вам никто не определит.

В.Ш. В исходе кампании уже не было сомнений?

А.Х. Мы были уверены в победе. Все отлично понимали свою задачу. И мы ее выполнили. Это реальный результат кропотливого многолетнего труда личного состава, который принимал участие в принуждении Грузии к миру.

В.Ш. Долго ли вы пробыли в госпитале после ранения? И как сейчас себя чувствуете?

А.Х. В августе был ранен. В декабре выписался с железом в ноге. В таких случаях сустав обычно полностью блокируется, но всё же врачи смогли сохранить небольшую подвижность. Вообще, наша военная медицина — это отработанная десятилетиями, выстроенная система, в рамках которой профессионалы борются за каждую человеческую жизнь. И чем быстрее раненый попадёт в руки врачей, тем раньше будет оказана помощь, тем вероятнее, что его жизнь будет спасена. Мой низкий поклон специалистам-медикам СКВО Петру Григорьевичу Колосу, Мусе Муталибову и многим другим докторам. Цены им нет! Но, к сожалению, и здесь имеет место быть "новый облик" с его сокращениями, что неминуемо отразится на жизни и здоровье военнослужащих всех категорий. Увы…

"НЕУДОБНЫЕ" ПОБЕДИТЕЛИ

В.Ш. Есть то, о чем вы жалеете?

А.Х. О чем жалею? Жалею, что бесценный боевой опыт был просто списан нынешним военным руководством за "неудобностью". Что был фактически нивелирован ратный труд тысяч людей, которые, не щадя своих жизней, показав отличную выучку и высочайшее мастерство, разгромили очень серьёзного противника, но вместо признания получили обвинения в том, что действовали неумело и отстало. Жалею, что из армии были вынуждены уйти такие профессионалы, как генерал Владимир Анатольевич Болдырев, Сергей Афанасьевич Макаров, и не только они, но также много других достойных и опытных офицеров…

Вообще, я думаю, что все перекосы и ошибки нынешней военной реформы идут от того, что у высшего военного руководства нет понимания настоящих, а не предполагаемых боевых действий. И это незнание реалий войны самым негативным образом сказывается на образе мышления. Поэтому и реформы проводятся, что называется с коленки, никак не согласовывая их с требованиями времени и даже не попытавшись их предварительно где-то проверить. Без всякой опоры на опыт прошедших за эти годы войн. В августе 2008 года мы провели сложнейшую военную операцию по принуждению Грузии к миру. Но вместо серьёзного анализа боевых действий были сделаны громкие заявления о том, что война, якобы, выявила неготовность наших Вооружённых Сил к этой войне, и что негативный опыт этой войны стал толчком к реформе. Но ведь это не так! Именно существующая организация Сухопутных Войск, структура "округ-армия-дивизия" и обеспечили успех в этой крайне сложной военной компании. Прежде всего, потому, что на всех уровнях было выстроено боевое управление и каждая "ступень" занималась своим делом, что отработанная в ходе многолетних поисков, основанная и на опыте двух чеченских войн структура ЧПГ, частей постоянной боевой готовности, — проявила себя с самой лучшей стороны.

Но эти выводы были очень неудобны на фоне задуманных реформ. Они фактически шли вразрез с ними. И после того, как Северо-Кавказский округ практически в одиночку провёл операцию в Южной Осетии, его действия были волюнтаристски перечёркнуты, названы неудачными и подогнаны под планы будущей реформы. Был сделан целый ряд громких заявлений о том, что война против Грузии вскрыла несоответствие существующей военной структуры задачам и, что именно она стала последней каплей, заставившей начать военную реформу. Но ведь достаточно посмотреть подшивки газет того времени, чтобы убедиться — все заявления о переходе к "трёхступенчатой" структуре, ликвидации звена армия-округ-дивизия и создании бригад "нового облика" были сделаны ещё ДО начала войны. А до этих заявлений, проводились опытные учения по изучению возможностей планировавшихся к созданию "стратегических командований" под руководством генерала армии Юрия Балуевского, и результаты этих учений заставили тогда отказаться от торопливых шагов.

Можно смоделировать, как бы прошла эта война, начнись она в нынешних условиях. Как бы управляли действиями войск в условиях "слоёного пирога", когда ситуация менялась ежечасно, "напрямую из Москвы"? Что оттуда видно? Да ещё если боевые действия ведутся одновременно по нескольким направлениям? Как бы справились с операцией по переброске войск через Кавказский хребет урезанные донельзя "оперативные командования"? Если раньше в штабе армии по штату было 242 офицера, и с началом боевых действий все они были полностью загружены работой, то сегодня в аналогичной структуре их в три раза меньше. Поэтому ни на одних учениях, ни одно оперативное командование не смогло справиться с задачей управления войсками даже на "удовлетворительно". Как бы прошла перевозка войск на железнодорожном транспорте, когда почти полностью ликвидирована структура ВоСо? Как быть без тылов, без технического обеспечения, без предварительного развертывания и создания запасов в районе? На "аутсортинге" прошла бы эта переброска? И чем бы всё это закончилось?

Реформами должны заниматься профессионалы военного дела, а не "советники", не имеющие отношения к Вооруженным Силам.

В.Ш. Если Родина позовет, пойдёте служить еще?

А.Х. Смотря с кем. К огромному сожалению, настоящих профессионалов — тех, кто имеет опыт и мастерство, — сегодня почти не осталось. А те, кто есть, — не востребованы, их ни о чём не спрашивают. Зато от года к году всё больше в армии тех, кто с восторгом рассказывает о том, как сегодня всё здорово, какие небывалые учения проводятся, и какие впечатляющие результаты достигнуты.

Нам — тем, кто прошёл ещё советскую военную школу, кто видел настоящие учения, кто прошёл через реальные войны, — в этих условиях, когда главное не дело, а ДОКЛАД, делать просто нечего.

Но если возникнет военная опасность, если Родина позовёт, пойду, не задумываясь. За Родину, за Россию…

 Комментарии: 0 шт.   Нравится: 3 | Не нравится: 0 

Комментарии

Социальные комментарии Cackle Все комментарии

Также в разделе «Бывало...»

Расписание

Расписание транспорта. Краматорск, Харьков

Расписание

Музыка

Loading...

Справочник ВУЗов Украины