Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Loading...

ГАЛИЦКИЙ ГЕНОЦИД ИЛИ АВСТРИЙСКИЙ ПОГРОМ!

2 июля 2011
<
Увеличить фото...  

Сегодня воинствующая русофобия воспринимается как признак патриотизма. Одиозные фигуры прошлого выдаются за национальных героев. Имена подлинных героев замалчиваются или оплевываются. И все это на фоне повальной исторической безграмотности.

О Холокосте, геноциде армян в Турции и даже о межплеменной резне в Руанде украинцы знают больше, чем о трагическом событии собственной истории. Между тем в августе этого года исполнилось 94 года галицкому погрому. Так, может быть, стоит вспомнить о погибших? Казалось бы, на галичан не распространялись ни решения Переяславской Рады, ни пресловутые Валуевский циркуляр и Эмский указ (о которых нагромождены буквально горы лжи). Не затронул Галицию и голод 1933 года. Но именно выходцы из этого региона громче всех жалуются на «почти 350-летнее московское иго», «насильственную русификацию», «сталинский голодомор». И наоборот, жители областей, дольше всего пребывавших «под игом» (и значит, больше других «настрадавшиеся»), настроены, в основном, пророссийски. В чем же причина столь загадочного явления? Разгадку следует искать в прошлом.

ГАЛИЦКИЙ ГЕНОЦИД  ИЛИ АВСТРИЙСКИЙ ПОГРОМ!

Современные версии украинского патриотизма никаким патриотизмом не являются. Потомки предателей плодят и возводят на иконы себе подобных. Настоящая история Украины и украинцев по прежнему в опале, только теперь уже она неугодна оранжевой власти свидомых националистов. 

Сегодня воинствующая русофобия воспринимается как признак патриотизма. Одиозные фигуры прошлого выдаются за национальных героев. Имена подлинных героев замалчиваются или оплевываются. И все это на фоне повальной исторической безграмотности. О Холокосте, геноциде армян в Турции и даже о межплеменной резне в Руанде украинцы знают больше, чем о трагическом событии собственной истории. Между тем в августе этого года исполнилось 94 года галицкому погрому. Так, может быть, стоит вспомнить о погибших?

Казалось бы, на галичан не распространялись ни решения Переяславской Рады, ни пресловутые Валуевский циркуляр и Эмский указ (о которых нагромождены буквально горы лжи). Не затронул Галицию и голод 1933 года. Но именно выходцы из этого региона громче всех жалуются на «почти 350-летнее московское иго», «насильственную русификацию», «сталинский голодомор». И наоборот, жители областей, дольше всего пребывавших «под игом» (и значит, больше других «настрадавшиеся»), настроены, в основном, пророссийски. В чем же причина столь загадочного явления?Разгадку следует искать в прошлом.«Прошлое не является полем, по которому ходят только историки и археологи, чтобы собрать остатки старины и спрятать их в музей. Нет, оно простирает свою руку над нами», - писал еще сто лет назад видный литературный критик Мыкола Евшан (Николай Федюшка). И с ним трудно не согласиться. Только замечаем мы эту нависшую над нами руку не всегда. Потому что само прошлое знаем недостаточно. А без этого знания невозможно дать ответ на многие актуальные ныне вопросы. Например, на такой: «Почему идеология «украинского буржуазного национализма» (употребим здесь термин советской эпохи) наиболее распространена в Галиции?»

РУСЬ ПОДЪЯРЕМНАЯ

Трудно даже представить, но еще в конце ХIХ - начале ХХ века коренное население Галиции, находившейся тогда в составе Австро-Венгрии, в национальном отношении не отделялось от великороссов. Галичане считали себя частью единой русской нации, проживавшей на пространстве «от Карпат до Камчатки» (подобно тому как, несмотря на этнографические различия, считали себя единой нацией немцы Верхней и Нижней Германии, французы Северной и Южной Франции, поляки Великой и Малой Польши и т.д.). «Как славянин, не могу в Москве не видеть русских людей, - отмечал крупнейший на то время галицкий писатель Иоанн Наумович (сознательно замалчиваемый сегодня). - Хотя я малорусин, а там живут великорусы; хотя у меня выговор малорусский, а у них великорусский, но и я русский, и они русские».

Свою землю народ в Галиции называл «Русью подъяремной» (т.е. находящейся под ярмом) и втайне надеялся, что придет время, когда войско русского царя освободит этот край и воссоединит его с Русью державной - Российской империей. Соответственно и русский язык воспринимался тут как родной. На нем творили местные литераторы, выходили газеты и журналы, издавались книги.Разумеется, такое положение не нравилось австрийскому правительству. Оно отчаянно пыталось подавить галицкое «москвофильство» (так идейные противники называли русское движение). Но все было тщетно. Власти запрещали в школах изучать русский язык - ученики стали учить его самостоятельно. Австрийские чиновники под надуманными предлогами закрывали галицко-русские организации. Но вместо закрытых обществ население основывало другие. Активистов русского движения объявляли «российскими шпионами» и арестовывали.

Однако репрессии только усиливали антиавстрийские и пророссийские настроения.И тогда большую надежду возложили в Вене на так называемое украинофильство, которое и попытались противопоставить «москвофильству». Украинофилы отрицали национальное единство украинцев (малороссов) с великороссами и, главное, пропагандировали ненависть к России, что вполне устраивало австрийских политиков. Для распространения украинофильской идеологии ( «украинской национальной идеи») правительство стремилось назначать ее приверженцев учителями в галицкие школы, священниками в тамошние приходы. При выборах в австрийский парламент и местный сейм кандидаты от украинофильских партий пользовались поддержкой властей - вплоть до откровенной подтасовки результатов (сейчас это назвали бы использованием админресурса). Крестьянские кооперативы, руководимые украинофилами, получали субсидии от государства. Выделялись из госбюджета средства и на деятельность политических организаций украинофилов.

И, конечно же, не оставалась в стороне полиция. «Блюстители порядка» подстрекали украинофилов к налетам на «москвофильские» села, разгромам помещений, где располагались «москвофильские» общества, избиениям наиболее активных «москвофилов». Такие преступления, как правило, оставались «нераскрытыми», хотя следователям прекрасно были известны личности преступников.Нельзя сказать, чтобы методы, с помощью которых насаждалось в крае украинофильство, совсем не давали результатов. Численность украинофильских организаций росла. Однако это был чисто внешний успех. В украинофилы записывались либо недалекие, обманутые правительственной пропагандой люди, либо те, кто руководствовался карьеристскими соображениями и материальной выгодой. Большинство же галичан продолжали придерживаться прорусских убеждений, хотя, опасаясь репрессий, открыто заявлять о своих взглядах решались далеко не все. Так продолжалось до 1914 года.

ГЕНОЦИД

С началом Первой мировой войны Россия и Австро-Венгрия оказались во враждебных лагерях. В выборе средств борьбы уже не стеснялись. Австрийцы поспешили закрыть внутри страны все русскоязычные газеты, запретили русские общества (даже детские приюты). Были произведены массовые аресты «москвофилов». Подсуетились и украинофилы. Они выступили с заявлением, что видят светлое будущее украинского народа только под управлением австрийского цесаря, и призвали галичан на борьбу с Россией. Но... тут-то и выяснилось, что свое светлое будущее народ видит не там, где его усматривает кучка продажных политиканов.Как только начались боевые действия, из Вены в Галицию был направлен представитель австрийского МИД при верховном командовании барон Гизль. Он встретился во Львове с лидерами украинофильских организаций, выслушал их верноподданнические заверения, однако этим не ограничился. Барон постарался внимательно изучить сложившуюся ситуацию. Изучив же, пришел в ужас. Те, на кого делало ставку австрийское правительство, оказались политическими банкротами, не способными хоть сколько-нибудь влиять на положение. «Украинофильское движение среди населения не имеет почвы - есть только вожди без партий», - сообщал Гизль в столицу. «Украинизм не имеет среди народа опоры. Это исключительно теоретическая конструкция политиков», - писал он в следующем донесении. А вскоре вынужден был констатировать, что местное население массово переходит на сторону русских войск, «в результате чего наша армия брошена на произвол судьбы».

В свою очередь австро-венгерское военное командование било тревогу: «Наступающие на восточной границе в районе Белзец - Сокаль - Подволочиск - Гусятин русские войска произвели на русофильское население Восточной Галиции, которое имело уже давно приятельские отношения с Россией, огромное впечатление, - говорилось в приказе от 15 августа 1914 года. - Государственная измена и шпионаж увеличиваются самым опасным и прямо угрожающим образом». «Не думал я, что наша армия окажется во вражеском крае», - заявил командующий расположенного в Галиции 2-го австрийского корпуса генерал Колошрари галицкому наместнику Коритовскому и высказал мнение, что прежде, чем начать войну с Россией, следовало перевешать все галицко-русское население. А комендант Перемышльской крепости генерал Кусманек предупреждал начальство, что «если в Перемышле останется хотя бы один русин, то я не ручаюсь за крепость».

«Были арестованы все русофильские элементы, известные еще в мирное время. Это должно было оградить нас также и от шпионажа, - вспоминал начальник разведывательного бюро австрийского Генерального штаба Макс Ронге. - Но эта зараза была распространена гораздо шире, чем мы предполагали. Уже первые вторжения русских в Галицию раскрыли нам глаза на положение дела. Русофилы, вплоть до бургомистров городов, скомпрометировали себя изменой и грабежом. Мы очутились перед враждебностью, которая не снилась даже пессимистам». Главнокомандующий австро-венгерской армией эрцгерцог Фридрих в докладной записке императору Францу-Иосифу указывал, что среди коренного населения Галиции существует «уверенность в том, что оно по расе, языку и религии принадлежит России». В результате австро-венгерские войска оказались в «атмосфере предательства» и «в собственном краю должны нести потери от шпионажа и измены русофильского населения, а наш враг, который выступал как освободитель, мог, безусловно, рассчитывать на полную поддержку».

Действительно, местные жители всячески содействовали русской армии, информировали ее о перемещениях противника, при необходимости служили проводниками русских частей, где могли, повреждали австро-венгерские линии связи. Насильно мобилизованные в австро-венгерскую армию галичане при первой возможности сдавались в плен. Все это способствовало разгрому австро-венгров и быстрому продвижению русских войск. Население торжественно встречало освободителей. Во многих селах навстречу им выходили крестьянские депутации с хлебом-солью. При вступлении во Львов огромная толпа забрасывала солдат цветами. Значительное число жителей Галиции вступило добровольцами в русскую армию.Ликование по случаю освобождения от 600-летнего иноземного ига было всеобщим. Радость и восторг царили повсюду, вплоть до галицкой диаспоры в Северной Америке. «Наш Львов - русский, наш Галич - русский! Господи, слава Тебе, из миллионов русских сердец шлет Тебе вся Русь свою щирую молитву, Боже великий, могучий Спаситель, объедини нас, як Ты один в трех лицах, так Русь наша в своих частях одна будет во веки!» - писала газета американских галичан «СвЕт». Это был крах насаждавшегося Австрией украинофильства.

Вена ответила террором. За симпатию к России были казнены тысячи людей. Сотни тысяч галичан были брошены в концлагеря, сотни деревень сожжены, а их жители депортированы в глубь Австрии (в дороге многие из них погибли от голода, холода и болезней). Австрийские офицеры получили право самовольно творить расправу над населением. Никаких доказательств вины не требовалось. Убивали не только уличенных в помощи русской армии. Казнить могли за одно сказанное по-русски слово, за хранение русской книги, газеты, открытки, за наличие в доме иконы из России или портрета русского писателя. Солдатам выдавали специальные шнуры для виселиц.Часто перед смертью приговоренных подвергали пыткам. Родителей убивали на глазах у детей, детей - на глазах у родителей. Молодых женщин предварительно насиловали. Не щадили ни старого, ни малого. Среди казненных были мальчики и девочки 5-7 лет и даже грудные младенцы. «Это была сплошная полоса неразборчивого в средствах, бессистемного террора, через которую прошло поголовно все русское население Прикарпатья», - вспоминал очевидец. Не было ни одного населенного пункта, которого бы не коснулся террор. И - самое отвратительное - убивали и арестовывали по наводке украинофилов, мстивших собственному народу за свое банкротство. Доносы были единственным, на что оказались способны эти деятели.«Волосы встают дыбом, когда подумаешь о том, сколько мести вылил на своих ближних не один украинский фанатик, сколько своих земляков выдал на муки и смерть не один украинский политик вроде кровавого Костя Левицкого... Не день, не два упивался страшный упырь Галицкой земли братской кровью. На каждом шагу виден он, везде слышен его зловещий вой. Ужасен вид его», - писал после войны галицкий историк и литературовед Василий Ваврик, сам прошедший через ужасы австрийского концлагеря. «В руки властей передали нас большей частью свои же украинофилы, которые тогда держали монополь австрийского патриотизма», - рассказывал другой уцелевший галичанин.

От полного истребления галицко-русское население спасло наступление царской армии, в короткое время освободившей большую часть подъяремной Руси. Галичане вздохнули свободно. Вновь были открыты русскоязычные газеты, возобновили деятельность русские организации. Местные общественные деятели составили Русский народный совет, представлявший интересы населения перед военными властями. Принимались меры для обеспечения жителей продовольствием, удовлетворения их культурных потребностей.Русский журналист, побывавший «на второй день Рождества» на крестьянском собрании в одном из сел в окрестностях Львова, рассказывал: «Публика была довольно серая. Преобладали женщины. Пелись песни, говорились импровизированные речи. Пели все - и женщины, и мужчины, и взрослые, и дети. Сначала пели рождественские малорусские колядки, а потом вдруг запели некрасовскую «Назови мне такую обитель... где бы сеятель твой и хранитель, где бы русский мужик не стонал». Задушевные слова этой народной песни удивительно гармонировали с общим страдальческим тоном жизни этой несчастной страны, где столько убитых на поле брани, столько повешенных и расстрелянных венграми за одну принадлежность к русскому племени, столько арестовано и увезено австрийскими властями. Это торжественное исполнение некрасовской крестьянской песни крестьянским людом Галиции служит лучшим знамением тех возможностей, которые открываются для русской культуры в Галиции».

К сожалению, возможностям этим реализоваться было не суждено. Неудачи на фронте вынудили русскую армию оставить большую часть, казалось бы, уже навсегда освобожденных территорий. Вместе с отступающими войсками покинули родную землю и многие галичане. Бежали иногда целыми селами. На тех, кто убежать не успел, вновь обрушился кровавый террор...Позднее, в 1917 году, когда раздираемая на части Россия уже не представляла угрозы для противников, австрийская репрессивная машина сбавила обороты. Оставшиеся в живых галичане освобождались из концлагерей. Парламент даже предпринял расследование преступных действий австро-венгерской военщины (все-таки террор осуществлялся против граждан своей страны). Материалы этого расследования легли в основу ряда публикаций и исследований, вышедших за границей.В Украине же правда о чудовищном геноциде 1914-1917 годов замалчивается до сих пор. А ведь именно этот погром объясняет то, что произошло с Галицией в дальнейшем. Более 60 тысяч убитых. Более 100 тысяч умерших в концлагерях. Количество галичан, погибших во время принудительной депортации в глубь Австро-Венгрии, не поддается учету, но, во всяком случае, речь идет о не менее чем нескольких десятках тысяч человек. Сложно установить и число тех, кто при отступлении русской армии в 1915 году бежал в Россию. Историки называют цифры от 100 тысяч до полумиллиона. Все эти люди оказались разбросанными по бескрайним просторам страны, которую вскоре охватит пожар революции и гражданской войны. Многие из них так и не смогли вернуться домой. Если учесть и тех, кто погиб на фронте, то становится ясно, какие невосполнимые потери понесла Галицкая Русь. Почти все лучшие представители светской интеллигенции и духовенства, крестьян и рабочих были физически уничтожены.

Из остальных можно было лепить что угодно. Чем и занялись вернувшиеся австрийцы. Первый после вторичного занятия Львова австрийский комендант города генерал-майор Римль в секретном рапорте начальству одновременно с «беспощадным террором» против населения рекомендовал насаждать в крае украинофильство и сожалел, что «пока украинская идея не совсем проникла в русское простонародье».

РУСОФОБСКАЯ ЭСТАФЕТА

После краха Австро-Венгрии эстафету государственной пропаганды украинофильства в Галиции (правда, после некоторого перерыва) подхватили поляки. Как откровенно объяснял один из соратников Пилсудского Владимир Бончковский, Польша кровно заинтересована в насаждении «украинской национальной идеи». «Для чего и почему? Для того, чтобы на востоке не иметь дела с 90 млн великороссов плюс 40 млн малороссов, не разделенных между собой, единых национально».А довершили начатое большевики. Хотя в СССР и провозглашалась борьба с «буржуазным национализмом», велась она своеобразно. На практике очень многое из идеологического арсенала украинофильства стало составной частью советской пропаганды (к примеру, мифы о «насильственной русификации», о царской России как «тюрьме народов» и др.). Советские историки проклинали «москвофильство», объявляли его «антинародным», «реакционным» и т.п. Подлинная история Галиции (да и не только Галиции) стала закрытой темой. Идею единства Руси заменили казенным «интернационализмом».

И теперь мы можем наблюдать результаты. Воинствующая русофобия воспринимается как признак патриотизма. Одиозные фигуры прошлого выдаются за национальных героев. Имена подлинных героев замалчиваются или оплевываются. И все это на фоне повальной исторической безграмотности. О Холокосте, геноциде армян в Турции и даже о межплеменной резне в Руанде украинцы знают больше, чем о трагическом событии собственной истории. Между тем в августе этого года исполняется 90 лет галицкому погрому. Так, может быть, стоит вспомнить о погибших? Для начала хотя бы переиздать к траурной годовщине четыре выпуска «Талергофского альманаха» - сборника воспоминаний бывших узников крупнейшего австрийского концлагеря Талергоф. Эти сборники вышли во Львове в 1924-1932 годах и давно уже стали библиографической редкостью.

Никто не забыт, ничто не забыто! Это должно относиться не только к павшим на Великой Отечественной войне, но и к погибшим во время Первой мировой войны, которую когда-то называли Второй Отечественной. Пора вернуть народу историческую память. И не надо бояться, что при этом пострадает репутация современных профессиональных «патриотов», уже успевших объявить себя последователями галицких украинофилов. Историческая память важнее. Потому что без знания прошлого нельзя правильно сориентироваться в настоящем и найти верный путь в будущее... 

www.ua-pravda.com

Каревин Александр Семенович

 Комментарии: 0 шт.   Нравится: 3 | Не нравится: 0 

Комментарии

Социальные комментарии Cackle Все комментарии

Также в разделе «Бывало...»

Расписание

Расписание транспорта. Краматорск, Харьков

Расписание

Музыка

Loading...

Справочник ВУЗов Украины