Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Loading...

ЦЕНА ПОБЕДЫ И ЦЕННОСТИ ПОБЕДИТЕЛЕЙ. Почему алжирские дивизии не отстояли Париж на своём разъезде Дубосеково?

8 мая 2011
<
Увеличить фото...  
Источник: win.ru

Нам даже в голову не приходит, что при сравнении потенциалов Рейха и Советского Союза можно не брать в расчёт азиатские народы на азиатских территориях СССР. Это же наши советские люди, наши соотечественники! В то же время мы легко признаём логику, исключающую из сравнения африканские территории Французской империи и их обитателей. Почему?

Как-то раз на одном из форумов вспыхнул спор между патриотами и западниками. По теме, которая за последнее время в зубах навязла: почему наши потери во Второй Мировой войне настолько превосходят потери наших союзников? Западники, как обычно, припомнили и драгоценность человеческой жизни в мировоззрении европейцев, и наших «мясников»-полководцев.

Патриотическая сторона без обиняков заявила: мало чести тем, кто, спасая свою шкуру, сдался, едва получив первые удары. Англичане через Дюнкерк на острова удрали. Французы без боя ворота Парижа открыли. Какие могли быть жертвы у капитулянтов? А наши жертвы — это результат ожесточённого сопротивления, результат непреодолимой воли к победе. Потери героев с потерями драпёжников сравнивать невозможно. И тут поклонники западного метода ведения войн делают неожиданное заявление: мол, что же ещё оставалось делать маленькой Франции, на которую обрушилась вся военная мощь Третьего рейха? Это же не гигантский Советский Союз?! У французов за Парижем и плацдармов для отступления не оставалось: так, делянка виноградников между Альпами и Бискайским заливом1.

Однако Французская империя (даже без потенциала её могущественного британского союзника) накануне Второй мировой войны значительно превосходила Третий рейх как по территории, так и по населению. После «первых Арденн» и Дюнкерка у французов была возможность продолжать сопротивление в центральной и южной Франции (впоследствии немцы в Ла-Рошели держались до мая 1945 года, хотя дрались на чужой земле; а французам за свою кровную сам Бог велел постоять). Мало того, в случае неудачи на европейском континенте, можно было эвакуировать правительство, армию и важнейшие предприятия в Северную Африку. Массив французских владений в Африке, непосредственно примыкающий к театру военных действий, охватывал свыше 10 миллионов квадратных километров с населением почти 50 миллионов человек2. Вполне приличная база для продолжения борьбы. И это не считая удалённых частей империи: Мадагаскара, Гвианы с Мартиникой, Индокитая и прочих Коморских островов — Франция была гигантской державой, раскинувшейся на пяти континентах!

Что же ответили на такое замечание апологеты Петена? Внимание, ответ очень красноречивый: оказывается, какая могла быть надежда на всяких там арабов и негров?! Ведь алжирские мусульмане даже чинили козни против французской армии и готовили восстание в поддержку Гитлера! Да и можно ли рассчитывать на территории, удалённые от линии фронта более чем на тысячу километров?!

Кусок тирады насчёт «всяких там арабов и негров» оставим на совести наших записных либеральных «антифашистов». А вот всё остальное выбить бы аршинными буквами на каменных скрижалях — пусть читают всякий раз перед тем, как соберутся выносить очередной приговор нашей Победе. Потому что наша страна, в отличие от «колыбели демократии», не остановилась перед эвакуацией предприятий на тысячи километров. Наша страна сумела опереться на тунгусов и таджиков, населяющих восточные окраины советской империи. Наша страна не дрогнула перед «кознями» потенциальных повстанцев, будь то горных или степных. И не сдала без боя свои столицы. Вообще никак не сдала.

Теперь вернёмся к главному вопросу данной статьи, о «всяких там» арабах и неграх. Нам даже в голову не приходит, что при сравнении потенциалов Рейха и Советского Союза можно не брать в расчёт азиатские народы на азиатских территориях СССР. Это же наши советские люди, наши соотечественники! В то же время мы легко признаём логику, исключающую из сравнения африканские территории Французской империи и их обитателей. Почему?

Задумаемся: Алжир стал частью Франции в 1830 году. Примерно в то же самое время, когда в состав Российской империи вошло южное Закавказье. Большая часть мусульманских народов была присоединена к России ещё позже (казахи Среднего и Старшего жузов в сороковые-пятидесятые годы девятнадцатого столетия, дагестанцы и адыги в шестидесятые, узбеки и туркмены в шестидесятые-семидесятые). Значительная часть узбеков и таджиков формально стала нашими согражданами только в двадцатом веке, когда социалистическая революция втянула в орбиту Советской России Хивинское ханство и Бухарский эмират. До этого автономно живших хивинцев и бухарцев даже на военную службу не призывали (в отличие от сенегальцев, в годы Первой мировой формировавших весьма экзотичные роты в армии маршала Фоша). Кстати, Сенегал стал французским ещё на столетие раньше Алжира. То есть, Франция располагала значительно большими сроками для имперской интеграции своих окраин. Почему же в момент гитлеровского нашествия казахи, вместе с другими героями-панфиловцами, могли встать нерушимой стеной, защищая нашу столицу у разъезда Дубосеково, а жители Алжира и Сенегала защищать французскую столицу не могли? Почему мы смогли создать авиационное производство в Ташкенте, металлургическую базу в Темиртау и Джезказгане, химические заводы в Красноводске и Баку, а строители французской империи никакого оборонного тыла в своих мусульманских регионах не создали?

Времени у них, повторюсь, было больше. Возможностей — тоже (Франция в девятнадцатом и первой половине двадцатого веков жила заметно богаче нашего Отечества). Может, в состав России вошли народы с более развитой культурной традицией, которым оказалось легче перенимать технологические навыки? Нет, и здесь сравнение не в нашу пользу. Конечно, Самарканд и Хорезм блистали в период средневековья, но время их расцвета принадлежит далёкому прошлому. В большинстве же своём азиатские подданные нашей империи до эпохи первых пятилеток оставались простыми кочевниками или пробавлялись примитивным богарным земледелием. В технологическом смысле не только алжирцы и марокканцы, ведущие свою культурную традицию ещё от Арабского халифата и никогда не прерывавшие связи с развитой средиземноморской ойкуменой, но даже малийцы, создавшие архитектурные шедевры Томбукту, и наследники древнего Бенина могли дать серьёзную фору чабанам Памира и Тянь-Шаня.

Так почему же наши чабаны стали неотъемлемой частью советского фронта и тыла, а феллахи французской Африки — нет? Ответ, кажется, лежит на поверхности. Строители русской империи относились к азиатским народам, как к равным. Архитекторы империй Запада — как к «низшим». Париж рассматривал свои колонии только в качестве неисчерпаемых кладовых дубовой пробки, какао-бобов и слоновой кости, а Москва считала Среднюю Азию равноправным регионом нашей страны. Назвать Казахстан или Узбекистан русскими колониями — язык не повернётся.

Сейчас в «Европах» (не только в кабинетах ЕС, но и в салонах отечественной «внутренней эмиграции») стало модно говорить о сходстве двух режимов: сталинского и гитлеровского — хотя оно, в любом случае, может носить лишь поверхностный, внешний, организационно-прикладной характер. Зато совсем упускается из виду гораздо более очевидное, принципиальное сходство западноевропейских демократий с Третьим рейхом. Ведь этно-расовая иерархия Французской, Британской, Голландской, Бельгийской империй вполне соответствовала идеологии Гиммлера и Розенберга. То же самое мироустройство: наверху процветает «высший народ», внизу копошатся «низшие».

По этой причине западные демократии не могли рассчитывать на поддержку африканского или азиатского тыла в войне с Гитлером. И по этой же причине сами не слишком-то рвались в бой. Зачем проливать кровь в борьбе против идейно близкого противника? Проще открыть ворота и встретить Вермахт хлебом-солью (пардон, вином и сыром). Всё едино, свой брат, «высшая раса». Не татарам московитским и не чумазым сарацинам сдаёмся.

Не демократический Запад, а именно Россия оказалась противоположным идейным полюсом, непримиримым антагонистом гитлеровской Германии. Поэтому наши деды не остановились в смертельной схватке ни перед какими жертвами — и победили.

Владимир Тимаков

1Примерно так же в порыве отчаяния писал Сент-Экзюпери: «Нас было сорок миллионов земледельцев против восьмидесяти миллионов, занятых в промышленности! У нас один самолёт против десяти... один танк против ста.» («Военный лётчик»). Строки поэтические, но весьма далёкие от реальности. И по степени индустриализации Германия и Франция стояли рядом, и численность населения (даже если учитывать одну европейскую метрополию Парижа) различалась не так сильно, а французский танковый парк и вовсе был больше немецкого. Но для Сент-Экзюпери простительно так написать в сорок втором году: тогда требовалось вдохнуть мужество в обескураженных французов, сгладить (даже путём сознательного сгущения красок) пережитый ими позор и восстановить растоптанное национальное достоинство. А вот о чьём национальном достоинстве пекутся сегодняшние адвокаты парижской капитуляции?

2Ближайшие оценочные сведения относятся к 1950 году. Тогда совокупное население Алжира, Марокко, Туниса, Французской западной и Французской экваториальной Африки составляло 51 миллион 690 тысяч человек. («Народонаселение стран мира», М., 1984, под ред. Б.Ц. Урланиса)

 Комментарии: 0 шт.   Нравится: 3 | Не нравится: 0 

Комментарии

Социальные комментарии Cackle Все комментарии

Также в разделе «Бывало...»

Расписание

Расписание транспорта. Краматорск, Харьков

Расписание

Музыка

Loading...

Справочник ВУЗов Украины