Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Бывало...

Никита Высоцкий: Последние песни отца были о смерти

Источник: "Обозреватель"
25.07.2010

Сказать что-либо новое о Высоцком сложно – кажется, о нем уже все сказано, все написано… Мы же решили просто вспомнить легендарного певца, актера, поэта вместе с его сыном Никитой – тоже актером, а в последние годы – директором Дома-музея Высоцкого в Москве.

– Никита Владимирович, 30-летие со дня смерти Высоцкого будет как-то отмечаться?

– Каких-то официальных мероприятий, может, и не будет, но я знаю, что нет большого города, в котором бы эту дату каким-то образом не отметили. Будут встречи, концерты, вечера, в некоторых российских городах есть памятники Высоцкому, под которыми соберутся люди. Мы в Музее Высоцкого открыли выставку «В объективе – Высоцкий», у нас пройдут литературные чтения, в Сокольниках будет большой концерт…

– Создается впечатление, что «лучших друзей Высоцкого» с каждым годом становится все больше…

– На самом деле, тех, кто знал и видел отца, в силу естественных причин, становится все меньше… Я всегда стараюсь в такие дни собрать тех, кто был близок с отцом, вот недавно всех обзвонил... и понял, что народу будет совсем немного. А те, кто пиарит себя на имени Высоцкого, будут всегда – я к этому отношусь спокойно. В конце концов, у Ленина с его бревном было то же самое...

– В суд вам никогда не хотелось подать на тех, кто клепает многочисленные «воспоминания»? Я сейчас даже не Марину Влади имею в виду…

– Ну, во-первых, я и на Марину-то в суд не подавал. В ее книге действительно много неправды, но Марина многого об отце не знала – они ведь виделись всего несколько месяцев в году, остальное ей «дорассказали» «хорошие люди». Но это история давнишняя. А что касается всех остальных – я предпочитаю не вступать в схватки с людьми, которые лгут или даже оскорбляют память об отце. Зато могу сам инициировать какие-то издания, которые считаю объективными. Я, например, верю воспоминаниям Золотухина – он ведь писал свои дневники еще тогда, когда отец был жив.

– Сейчас вот собираются снимать художественный фильм о Высоцком, и на главную роль вроде бы утвердили Сергея Безрукова… Как вам такой выбор?

– Ну, эта информация гуляет уже год… Работа на фильмом действительно идет – это не слухи. Что касается того, кто будет играть… Пока говорить об этом преждевременно, официально никаких имен никто не объявлял.

– А мне кажется, самая подходящая кандидатура на эту роль – вы: и внешне похожи, и голос… Не предлагали?

– Ну вот – я от ответа ухожу, а вы все наступаете… Я же не могу все время говорить: «не знаю» – я, конечно же, знаю. Да, предлагали… И мы работаем в этом направлении. Но что касается сходства – я не считаю, что сильно на него похож. Скорее, люди хотят видеть эту схожесть. Похож я ровно настолько, насколько дети обычно похожи на своих родителей.

– Ну а внутренне – похожи?

– Нет. Я – его сын, во мне его кровь, но я достаточно самостоятельный человек, хотя, конечно, то, что – сын, отпечаток на меня наложило. Но мы абсолютно разные. Я медленно говорю, неспешно хожу, а отец все время куда-то бежал, спешил! Быстро ходил, на машинах вообще летал! Моя ассоциация с отцом – скорость.

– Каково это – быть сыном кумира?

– Да вы знаете, тогда как-то жизнь была другая… Не было желтой прессы, желания узнать все слабые стороны известного человека. Тогда все-таки люди любили его за то, что он делал – это был совсем не тот фанатизм, что сейчас. Были, конечно, и сумасшедшие люди, которые кидались на него, чего-то от него хотели – соответственно, и по отношению к нам с Аркадием вели себя не очень адекватно. Но я бы не сказал, что мы как-то особо страдали от отцовской популярности.

ДВОЙНОЙ ДИСК, ЗАПИСАННЫЙ С МАРИНОЙ ВЛАДИ, ВЫСОЦКИЙ ПРИ ЖИЗНИ ТАК И НЕ УВИДЕЛ

– У него было вообще время на то, чтобы быть отцом?

– Он, конечно, не был отцом, который каждый день проверяет дневник. Мы с 68-го года не жили одной семьей – мне было четыре года, когда отец с мамой разошлись, поэтому он был, скорее, «воскресным папой», но внимания нам уделял достаточно. Мог не появляться месяцами, а потом вдруг проезжать мимо и зайти, повести нас в цирк, в магазин за подарками…

– А при процессе его творчества вы когда-нибудь присутствовали? Он пел вам свои новые песни?

– Пару раз он действительно пел только мне – не знаю, проверял что-то на мне или просто хотел, чтобы я послушал. Я видел, как он у себя дома записывался. У него там в последние годы была хорошая аппаратура. Но свидетелем создания песен я никогда не был. Да, думаю, людей, которые были, достаточно немного: творчество ведь всегда в тайне, в одиночестве. Хотя многие рассказывают, как он в совершенно неожиданных местах брал первую попавшуюся бумагу, иногда даже оберточную или форзац книги, и начинал что-то набрасывать… Бабушка говорила, он мог придти после спектакля и всю ночь писать. А утром опять бежать в театр…

– В какой-то мере Владимир Семенович был опальным поэтом, он это переживал?

– Ну, это штамп немножко... Он переживал по конкретным поводам – когда, например, понимал, что его снимают с роли в фильме не из-за того, что он слабый актер, а потому что, как говорили раньше, «есть мнение». Переживал, когда из тех же фильмов выбрасывались его песни, как, например, было с «Робин Гудом»: уже была смонтирована копия, протянут звук, вложены его песни, под них даже был сделан монтаж – но вдруг в одночасье все это выкинули… Но сказать, что он чувствовал себя затравленным, что вся система на него навалилась, нельзя. Да, он переживал, что не издавался двойной диск-гигант, который они записали с Мариной на «Мелодии» – при жизни он этой пластинки так и не увидел. Но когда на той же «Мелодии» вышла пластинка «Алиса» – он был страшно рад и горд. То есть ему что-то не разрешали, но очень многое у него и получалось – и одно как бы компенсировало другое.

– Говорят, за год до смерти у Владимира Семеновича был глубокий внутренний кризис…

– Опять же – мы можем об этом разве что догадываться. Но для меня главным доказательством того, что у него был очень тяжелый период, было, во-первых то, что умер он все-таки в 42,5 года, а во-вторых – его стихи, некоторые из которых были так и не доработаны. Это явно были тексты песен, и в них очень много о смерти – своей смерти. Но если это был кризис, то кризис был очень плодотворным: несколько десятков вещей, которые он сделал в конце жизни – это новый уровень. Он делал серьезные вещи и до этого, но то был очень важный этап, очень серьезные стихи. Поэтому я думаю, что отец не столько попал в кризис, сколько из него выходил. Другое дело, времени уже не оставалось…

– Когда вы последний раз видели отца?

– Это было в день открытия Олимпиады у него дома, на Грузинской. Мы с ним и бабушкой смотрели по телевизору церемонию открытия: в телевизоре веселье, танцы, а у отца – ноль эмоций. Он был бледный, больной… А потом он ушел к приятелю, вышел – и больше я его не видел… Бабушка говорит, что в день его смерти он сказал ей: «Мамочка, все будет хорошо…»

– Он умер в разгар Олимпиады. Наверняка, властям не нужны были всенародные похороны опального певца…

– Конечно, сложности были: были опасения, что эти похороны выльются в какие-то нежелательные для режима события, манифестации… Нам очень помог Иосиф Давыдович Кобзон – выбил место на кладбище. Но все прошло достаточно спокойно. А потом, ведь многие из тех, кого мы называем «власть», в общем-то, переживали не меньше. На самом деле, многие из этих людей его любили. Я видел, как милиционеры, выносившие гроб, да и те, что стояли в оцеплении, плакали – это было общее горе. Помню море людей перед театром на Таганке – они стояли на крышах, на ларьках… Многих его смерть объединила: мы увидели, что мы – одна страна, один народ.

– Как вы думаете – будь Высоцкий жив, чем бы он занимался сегодня?

– Думаю, тем же: творил, дружил, любил... Не думаю, что в нашей изменившейся стране, действительности и эстетике он сам принципиально изменился бы. На его веку жизнь менялась не меньше, чем сейчас, он застал похороны Сталина, и первое его детское стихотворение, достаточно наивное, абсолютно в духе того времени, как раз посвящено похоронам Сталина… Да, он менялся, но все равно всегда шел свои путем. И вряд ли он сегодня, условно говоря, вступил в какую-нибудь партию или занялся бы бизнесом. Думаю, он был бы тем же, кем он был. Другое дело, я думаю, все то, что ему необходимо было сделать, все, что было предназначено, он сделал…

Автор: Виктория АРОНОВА ПК, фото ИТАР–ТАСС

 
Социальные комментарии Cackle
Loading...
Загрузка...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.