Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Россия

«22 июня, ровно в четыре часа…»

Источник: "ОДНАКО"
22.06.2012

В годовщину нападения фашистской Германии  на СССР, на одном их каналов нашего ТВ, продолжая полемику вокруг даты «22 июня», снова обмолвились: «Не готовился ли сам Сталин к нападению на Гитлера?»

Вот так, с отдельных  фраз, и начинают ставить на одну доску Сталина и Гитлера. Это историческое «открытие» сделано недавно в «Европе», и, как видим, уже продвигается в Россию.  При этом почему-то «забывают» упомянуть мнение по этому вопросу большинства российских историков и общественности – о недопустимости и кощунственности подобного сравнения Сталина и Гитлера.

Ведь получается, что хотя «напал Гитлер», но, возможно, «готовился напасть» и Сталин, и такая конструкция ставит их очевидным образом на одну доску, и логически, и лексически. Какая между ними, собственно, разница? Никакой, кроме того что один опередил другого. Такое новое осмысление «Европой» Второй мировой войны предлагается нам, хотя, лучше сказать, вторгается, как когда-то Гитлер, внезапно и без объявления войны в наше историческое сознание  с помощью наших же «европейцев», суперлиберальных историков.  И активно навязывается, в том числе уже и через центральные телеканалы. И начинается мародерство над нашей исторической памятью уже на территории России.

Ведь здесь налицо как глумление над памятью погибших 22 июня красноармейцев, так и извращенный подход к самому смыслу Великой Отечественной войны нашего народа. Чтобы понять это, достаточно поставить простой вопрос: какой была международная обстановка накануне 22 июня 1941 года?

Германия вела «воздушную войну» с Англией, заперев ее на островах, и обладала стратегической инициативой в Европе. США имели статус «невоюющего союзника» Англии. Франция была уже разбита. Япония выжидала на Дальнем Востоке. Война между Германией и СССР была неизбежна: в Европе просто никого уже не осталось. Вопрос состоял только в сроках и в том, когда Гитлер будет «дожимать» Англию? Поскольку тогда все понимали, что ненависть фашистской Германии к СССР объяснялась не только ее антикоммунистической идеологией, но и теорией расового превосходства. В отличие от сегодняшних стратегов, которые странным образом забывают, рассуждая о «дружбе диктаторов», о том, что один из них считал себя арийцем, а  своего визави – «недочеловеком».

Нелишне напомнить, что Англия и Франция были тогда колониальными державами, в которых демократия в метрополиях дополнялась двойными стандартами за их пределами и колониальным грабежом; демократия в США отягощалась униженным положением негров и уже отличилась «политикой канонерок», подмяв под себя Латинскую Америку и не постеснявшись объявить ее своим «задним двором».

Но если война неизбежна, то чего стоят рассуждения о как бы хорошей «оборонительной» и плохой «наступательной» войне? Ничего, если только не хотят навесить на кого-то ярлык агрессора. И действительно: Сталин готовился к наступательной войне! – сообщают нам сегодня так, как будто выносят обвинительный приговор. Но любую подготовку к войне можно при желании назвать подготовкой и к обороне, и к нападению. Более того, оборонительная стратегия в войне всегда чревата поражением, ибо победить можно, только наступая.

Сталин и вообще все тогда это понимали, и никто этого не скрывал, и никакого открытия в этом нет, ведь даже в предвоенных песнях пелось, что красноармейцы будут бить врага на его территории. И никакого криминала в этом нет, а есть здравый смысл. Любой руководитель государства должен был в этих условиях готовиться просто к войне, которая включает в себя и наступательные действия. Если же война неизбежна, то что вообще плохого в превентивном ударе по врагу? Ничего, если не преступили обычаев войны и данного слова, то есть не совершили клятвопреступления. Народы давно воюют, и сложились обычаи войны. То есть необходимо денонсировать мирный договор, если он есть, объявить ультиматум или объявить войну – и можно «идти на вы!» И, пожалуйста, воюй!

Гитлер совершил именно клятвопреступление, не денонсировав мирный договор с СССР, а затем напал без объявления войны, о чем и было сказано  в заявлении ТАСС: «О вероломном (при наличии мирного договора) и без объявления войны» нападении фашистской Германии. Таким образом, преступность нападения Гитлера заключается в нарушении мирного договора и вероломности, а «возможное нападение» Сталина, но с объявлением войны и денонсацией мирного договора, было бы совершенно законным превентивным ударом.

Поставим вопрос по-другому: имел ли Сталин план вероломного, без объявления войны, нападения на Германию, аналогичный гитлеровскому? По этому поводу нет ни одного документа, ни одного свидетельства. Но есть слова самого Сталина о том, что СССР намерен серьезно относиться к мирному договору с Германией, сказанные им Риббентропу. Поэтому никакого сравнения «возможного» нападения Сталина с имевшем место 22 июня 1941 года вероломным нападением Гитлера – вообще быть не может, и нет такой доски, на которую Сталина и Гитлера можно было бы поставить.

Вспомним дипломатический контекст – какова была цена мирных договоров о ненападении в тот исторический период? В 1938 году Англия и Франция в Мюнхене предали Чехословакию, затем вполне вероломно не выполнили договора о гарантиях ее границ (предварительно не расторгли их). Пакты о ненападении с Гитлером имели и Англия, и Франция. В 1939 году после нападения Гитлера на Польшу англо-французские союзники предали и Польшу, «выполнив» договорные обязательства с нею Странной войной, без военных действий с Гитлером. Сегодня они объясняют свое предательство «политикой умиротворения», и это такой же лживый фиговый листок, как их Странная война с Гитлером. В принципе, это все такие же клятвопреступления, как и гитлеровское 22 июня, европейский тренд того времени.

При такой дипломатической предыстории мог ли Сталин рассматривать пакт о ненападении с Германией (Молотова-Риббентропа) как гарантию на весь его 10-летний срок? Конечно, нет. Но он, кажется, думал, что со стороны Гитлера будет соблюдена хотя бы формальность – денонсирован договор о мире или объявлена война, как в случае с Польшей. Вот в этом Сталин непростительно ошибся, поэтому он, кажется, ждал и медлил, надеялся, что вооруженные действия утром 22 июня – это провокация, и можно продлить мирную передышку, которую давал пакт Молотова-Риббентропа для перевооружения страны.

И мы должны и сегодня помнить, что 22 июня 1941 года не было объявления войны, что войны могут начинать вероломно, и что «Европа» сегодня почему-то хочет предать это забвению. Она представляет сегодня Вторую мировую войну как столкновение двух диктаторов, одинаково ужасных, и это своего рода историческая агрессия. Они были совсем не одинаковые, а западные державы были тогда отнюдь не невинными овечками.

 

Виктор Каменев
 
Социальные комментарии Cackle
Loading...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.