Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Фунты, тугрики...

Интервью Сергея Чемезова газете "The Wall Street Journal"

13.03.2016
Сергей Чемезов (с) ГК "Ростех"

Американская деловая газета "The Wall Street Journal" 10 марта 2016 года опубликовала весьма интересное интервью с генеральным директором российской государственной корпорации "Ростех" Сергеем Чемезовым. В интервью содержится ряд заслуживающих внимания заявлений относительно ситуации в оборонно-промышленном комплексе России и в сфере военно-технического сотрудничества России с зарубежными странами.

Пол Сонне (Paul Sonne)

Сергей Чемезов — один из самых влиятельных людей в российской оборонной отрасли. Государственный промышленный холдинг "Ростех", который он возглавляет, входит в число лидеров российского оружейного сектора, контролируя компании, производящие стрелковое оружие, вертолеты, радары и многое другое.

Часть компаний, входящих в холдинг — а также сам г-н Чемезов, — из-за конфликта на Украине оказались под западными санкциями. Недавно "Wall Street Journal" побеседовал в Москве с главой "Ростеха".

Ниже следуют отредактированные выдержки из этой беседы с "Wall Street Journal":

WSJ: Расскажите, пожалуйста, как экономическая ситуация и падение нефтяных цен сказались на бизнесе "Ростеха" и на российской оборонной промышленности в целом?

Чемезов: Не секрет, что вся российская экономика напрямую зависит от цен на нефть и газ. Наша отрасль — не исключение. Мы тоже до определенной степени от них зависим, хотя с каждым годом эта зависимость становится все меньше по мере того, как расширяется наш бизнес.

В последние 10 лет он постоянно рос. Существует множество продуктов, которые мы можем продавать не только на внутреннем рынке, но и на внешнем. Это приносит нам иностранную валюту, что, благодаря высокому обменному курсу, нам выгодно.

Если говорить об оборонном секторе, происходящее на финансовом рынке давит на него не так уж сильно. У нас есть возможность экспортировать нашу продукцию, что обеспечивает нам хорошие прибыли. Прибавьте к этому немаленький внутренний оборонный заказ.

— Российское министерство финансов заявляло, что страна не может позволить себе такие оборонные расходы. Вы с ним согласны?

— Разумеется. Бюджет сокращается, потому что сокращаются доходы. Цены на нефть и газ не так высоки, как нам бы хотелось, а это основной источник бюджетной выручки. Поэтому, конечно, государственные оборонные заказы уменьшаются, что вполне понятно. Но пока для нашей отрасли это не критично.

— Вы считаете, что в этом году сокращение, действительно, составит 5%?

— Сокращение будет. Оно уже есть.

— Оно превысит 5%?

— Я полагаю, что государственные оборонные заказы сократятся примерно на 10%.

— Какие проекты, на которые были выделены средства, будут заморожены или следовало бы заморозить?

— Президент и премьер-министр решили, что все начатое следует довести до завершения. Нельзя останавливаться на полпути. Деньги уже вложены, и если мы не доведем дело до конца, они пропадут. Все начатое будет закончено, и деньги на это будут. Но вот ничего нового мы пока представлять, скорее всего, не будем. Это, вероятно, будет отложено.

— А как насчет танка «Армата»?

— Он уже в серийном производстве. Мы будем останавливать проекты, которые находятся в стадиях разработки и испытаний, которые только начинаются.

— Как Ростех будет реагировать на сокращение оборонных заказов?

— Мы понимаем, что государственные оборонные заказы не вечны. Наша программа по перевооружению рассчитана на период до 2020 года. Она закончится, и прежних объемов заказов больше не будет. Армия, конечно, будет заменять старое вооружение и закупать новое, но не в таких количествах. Поэтому мы поставили задачи перед руководителями подразделений довести к 2025 году долю гражданской продукции до 50%.

— Осложняет ли эту задачу экономическая ситуация?

— Да, задача, разумеется, непростая, но она выполняется. Сейчас у нас уже 28% гражданских продуктов, а раньше у нас их совсем не было — только военные. Наши предприятия производят медицинское оборудование — и очень хорошее. Скажем, компания «Швабе» выпускает инкубаторы для неонатальных центров.

— Ростех планирует продавать частным инвесторам миноритарные пакеты акций своих компаний. Доли в каких предприятиях вы выставите на продажу?

— Что касается оборонных предприятий, мы получили право продавать до 49% акций частным инвесторам — в том числе, возможно, иностранным.

Скажем, мы сейчас ведем переговоры с Mubadala Development Co. из Объединенных Арабских Эмиратов насчет «Вертолетов России». Они всерьез рассматривают возможность приобрести часть акций. Не 49%, но, может быть, 20% или 25%.

— А о каких еще компаниях идет речь?

— Мы уже готовы продавать акции «Вертолетов России» и «Концерна Радиоэлектронные технологии» (КРЭТ). Пока дело ограничивается ими и [производителем стрелкового оружия] «Калашников», который уже привлек частных инвесторов.

— Вероятно, акции КРЭТ иностранным инвесторам продавать нельзя?

— Вероятно, нельзя. В КРЭТ, по-видимому, иностранцев не будет, но это не относится к «Вертолетам России». А к КРЭТ уже проявило интерес достаточно количество российских инвесторов.

— Вы уже ведете переговоры о КРЭТ?

— Пока мы вырабатываем критерии и условия для конкурса. Мы объявим оценку. Компания проведет оценку. Затем мы объявим открытый аукцион, в котором смогут участвовать наши российские инвесторы.

— Вы хотите продать акции до конца года?

— Мы хотели бы, если уложимся в этот срок.

— В декабре "Ростех" направлял делегацию в Иран. Мы слышали, что Россия и Иран могут заключить оружейную сделку на 8 миллиардов долларов.

— Они этого хотят, но сделка пока не заключена. Дискуссии по ряду вопросов идут, но ничего конкретного еще нет.

Россия предоставляет Ирану кредит, используя который наша компания "Технопромэкспорт" будет строить в Иране тепловую электростанцию. Другие компании также получат часть этих средств и будут строить на них энергетические сети.

Оружие иранцы покупают на свои деньги, а не на наши.

— Им нужны подводные лодки и системы ПВО?

— У них длинный список. Они многое хотели бы купить.

— Но они получат что-нибудь из этого списка?

— Может быть. Для начала они должны найти на это деньги: кредит, который мы им дали, предназначен не для покупки оружия, а для различных гражданских проектов.

— Когда Иран получит [зенитные ракетные комплексы] С-300?

— Полагаю, мы поставим С-300 до конца года.

— Но С-300ПМУ-1, о которых вы договаривались с Ираном, больше не производятся, ведь так?

— Фактически, это последние такие комплексы, которые мы поставим. Потом они, наверное, больше не будут производиться.

— То есть это точно будет ПМУ-1?

— Да, это требование иранцев. Они заявили, что им нужны только С-300ПМУ-1. Мы предлагали «Антей-2500», но они сказали: «Нет, дайте нам С-300». Ну OK.

— Но почему так долго?

— Понимаете, в Женеве еще продолжаются судебные разбирательства. Мы уже договорились — нам обещали, — что они снимут претензии после первой поставки. Она должна состояться в сентябре или в августе.

— Мы так много об этом писали, и нам теперь трудно поверить, что это все-таки произойдет.

— Это произойдет.

— Вы уже договорились с Китаем о поставке 24 истребителей Су-35?

— Соглашение подписано, но пока не вступило в силу. Существует процедура ратификации. Подписать документ мало, его еще должны ратифицировать обе стороны.

— Когда это произойдет?

— Летом или осенью. Это длительный процесс.

— Так когда же состоится первая поставка?

— Не в этом году.

— Кампания в Сирии стала, вероятно, самой наглядной демонстрацией российской военной мощи с советских времен. Как эта операция сказывается на вашей стратегии, ваших проектах и планах? Например, может быть, вы следите за тем, как показал себя там танк «Армата»?

— «Армат» там нет. Во-первых, мы там почти не держим техники для наземной войны — разве что стрелковое оружие и противотанковые средства. Там в основном используется авиация — но это дело министерства обороны.

Не секрет, что мы, действительно, используем это как испытательный полигон. Мы смотрим, что работает хорошо, а что плохо, вносим коррективы, модифицируем. Там сражаются оружием, производившимся в 1980-х и 1990-х. Современного оружия там нет.

— Как санкции сказываются на бизнесе "Ростеха"?

— Разумеется, до некоторой степени они производят негативный эффект. Мы были вынуждены начать налаживать новые собственные производства. С другой стороны, в этом есть и нечто положительное: теперь мы сами производим комплектующие, которые раньше закупали в Америке и в Европе. Раз мы делаем их самостоятельно, значит, покупать заграницей их нам больше не придется. В некоторых случаях то, что мы раньше приобретали в США, мы покупаем в азиатских странах. Это в основном относится к микроэлектронике.

— Как насчет Украины?

— С Украиной процесс до сих пор не закончен, потому что мы производили там слишком много всего. Мы планируем разобраться с этим в 2017 году.

— Вы налаживаете производство этих комплектующих в России или покупаете их в Азии?

— То, что мы не можем производить сами, мы покупаем в Азии.

Оригинал взят у bmpd


 
Социальные комментарии Cackle
Loading...
Загрузка...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.