Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Интересное

КБ "Южное". Начало

«Парк ракет» в Днепропетровске демонстрирует лишь малую часть продукции ЮМЗ. Фото: m.gorod.dp.ua

Рассказов о главных конструкторах и глобальных победах много, куда меньше информации о тех, чьими руками и талантом невероятные идеи воплощались в металл. Собеседник «ВПК» – Марина Демерцева, специалист по расчетам прочности, работавшая в днепропетровском КБ «Южное» с первых дней его существования. Орден Ленина, два «Знака Почета», 30 лет стажа на одном из самых секретных предприятий СССР.

– Марина Федоровна, как вы вообще оказались в Днепропетровске?

– После окончания МАИ в 1948 году я работала в НИИ-88 в Подлипках. Тогда этот созданный сразу после войны институт занимался всеми направлениями реактивного оружия. С конца войны сотни наших инженеров работали на территории Германии, собирая всю возможную информацию о немецких реактивных разработках. Королев вел тематику баллистических ракет, исследуя и развивая наработки по немецкой «Фау-2», я же работала у Евгения Синильщикова, и нашей специализацией были зенитные и крылатые ракеты, немецкие «Вассерфаль» и «Шметтерлинг».

Предел прочности

Сотрудники ОКБ-586 на праздничной демонстрации. Вторая слева – Марина Демерцева, в центре – Василий Будник

Однако в 1950 году все подразделение Синильщикова было переведено в Химки, в конструкторское бюро С. Лавочкина. А меня оставили у Королева – приходили из институтов молодые инженеры, но у них не было ни специализации, ни опыта. А я к тому времени, имея в НИИ-88 стаж два года, считалась неплохим и опытным прочнистом. И меня пригласили в сектор прочности, который возглавлял Сергей Охапкин.

Полгода я проработала у Королева, и однажды в сектор, это было в июне, кажется, зашла одна женщина увольняться. Выяснилось, что их с мужем переводят на новое место работы – в Днепропетровск, обещают там обеспечить жильем. Более того, она уже там побывала и взахлеб рассказывала, какую увидела красоту: Днепр широченный, акации в цвету! А я сама из Узбекистана, эту белую акацию мы в детстве ели горстями... Ну и квартира. В Москве нам с мужем ничего не светило, оставались бы в общежитии. Гена был старше меня, но еще учился в МАИ, успев повоевать на истребителе, получив инвалидность и вновь поднявшись в небо с протезом ноги.

Я к Охапкину – так и так, хочу поехать. Он отвечает, что рад бы меня у себя оставить, но понимает, что в ближайшее время жилья предложить не сможет. И сам позвонил Василию Буднику, формировавшему группу в нашем НИИ, чтобы меня включили в список. Так я и попала в Днепропетровск, последней из первого списка конструкторов, направленных на создаваемое серийное производство нового вида оружия – ракеты Р-1. Немного раньше к новому месту работы отправилась группа двигателистов, набранная главным образом в КБ-456 Валентина Глушко.

– «Переселение народов» чем вам запомнилось?

– Мы выехали из Подлипок 5 августа 1951 года на маленьком автобусе – Василий Сергеевич Будник, наша группа из 13 человек и представитель первого отдела – секретчик. Ехали два дня с ночевкой в Орле. Вначале поселились в гостинице, но буквально в первые дни Будник отвез нас к уже построенному дому на улице Философской, 36/38, показал квартиры. Некоторое время мы ждали, пока закончат отделку, а потом заселились. Специально для привоза вещей из Подлипок Василий Будник заказал два вагона, отправил туда людей, чтобы все собрали и погрузили. Сейчас это смешно, но тогда в этих вагонах привезли и корни саксаула – великолепное топливо для кухонных печей, газа в доме еще не было...

Будник ехал в Днепропетровск на должность главного конструктора СКБ завода 586. Автозавод, на базе которого разворачивалось серийное производство, начали строить еще в 1944 году и к моменту перепрофилирования уже успел выпустить несколько опытных машин. Соответственно какие-то цехи были, но для серийного производства ракет нужно было построить еще многое. Потому точно так же, как при эвакуации заводов в 1941 году, разработка и производство велись параллельно со строительством корпусов. До сих пор помню присказку: «Нет больше грязи, чем на ДАЗе».

Приехав впервые на будущее место работы, мы увидели стройплощадку, вместо проходных – дощатые будочки с вахтерами. Разместилось наше КБ в бытовках – своеобразной трехэтажной постройке, образующей одну из стен цеха. Вначале обжили один этаж, потом с прибытием новых сотрудников занимали все новые помещения. Нас оформили уже 7 августа, взяли подписку о неразглашении, выдали пропуска. Первое совещание прошло в кабинете главного инженера автозавода.

К нам перешла часть сотрудников заводского автомобильного КБ, большинство рабочих тоже оказались «автомобилистами». Надо сказать, специалистами они были превосходными, потому если и возникали проблемы при освоении абсолютно новых для них изделий, все решалось быстро и спокойно. Цех, где собирались двигатели, был построен, а вот баки вначале изготавливались по сути на улице – ни крыши, ни стен.

– То есть времени на раскачку не дали?

– Задача перед КБ и заводом стояла конкретная: уже к январю первое изделие в металле должно быть готово к испытаниям. Слово «ракета» нам не то что вслух, даже мысленно произносить не разрешалось.

Тогда как-то не задумывались, но сейчас понятно, что Василий Будник при создании серийного КБ держал в уме, что настанет время и собственных разработок. Мы были не просто наемными работниками – он делал все, чтобы мы поскорее почувствовали себя единым коллективом, командой. На это работало и то, что мы жили в одном доме, досуг проводили вместе плюс Василий Сергеевич старался организовать совместные выезды: арендовался катер и мы всем колхозом в воскресенье отправлялись на какой-нибудь из днепровских островов или автобусом ехали на экскурсию – смотреть Днепрогэс и Хортицу.

Первопроходцами мы были недолго – начали прибывать и молодые специалисты из разных вузов Москвы, Ленинграда, Саратова, Казани...

– Что заставляло людей работать с таким напряжением? Говорят, Королев был крут. А остальные?

– С Королевым я была знакома еще по Подлипкам, но и тогда для всех нас это была величина. Общения на короткой ноге у него с рядовыми сотрудниками не наблюдалось. Считается, что все его боялись, и наверное, в этом есть доля правды. Хотя по сути это был не страх. Мы же все дети своего времени и понимали: этот человек отвечает за все, он волен росчерком пера решить судьбу любого из нас и при этом его судьба полностью зависит от того, как сработаем мы. Это и есть дисциплина. Да, строгая. Но осмысленная, и мы принимали ее без каких-либо сомнений.

Приходишь каждое утро в первый отдел получать свой портфель с документами – у нас на столах на ночь ничего не оставалось – и должен как можно раньше приступить к работе. График был очень жесткий, просто выйти из комнаты и пройтись по своим делам немыслимо. На проходную вовремя – само собой, так еще и табельщица в КБ, внутренний учет. А тогда и часы-то не у всех были, роскошью считались. А табельщицы, как на подбор, вредные: малейшее опоздание фиксировалось и тут же передавалось в кадры. Но мы принимали это как норму, на жизнь не жаловались.

– Серийное КБ вовсе не было пределом мечтаний Будника, насколько я знаю…

– Едва работа над первым серийным изделием перешла в штатный режим, когда не требовалось постоянное вмешательство конструкторов и технологов, Василий Сергеевич начал нас нагружать созданием собственных разработок. Он был сторонником ракет, позволяющих длительное хранение в заправленном состоянии, что было невозможно в королевской Р-1. «Единичка» и последующие «двойка» (Р-2) и «пятерка» (Р-5) заправлялись непосредственно перед запуском, что для использования на боевом дежурстве в войсках крайне неудобно.

Потому в Днепропетровске начались работы над ракетой, где окислителем был состав на основе азотной кислоты. Топливные компоненты из-за агрессивности тоже не позволяли хранить ракету больше месяца, но и это военные считали подарком. По сути именно эти работы и сделали КБ в Днепропетровске главным по военному ракетостроению.

К изделиям для армии требования предъявлялись очень суровые. Нам, прочнистам, приходилось решать задачи со множеством неизвестных. Фактически тогда же и создавались «ракетные» нормы прочности. По самолетам такие нормы уже давно существовали, а по ракетам делали мы. Это огромная и конструкторская, и научная работа – создать изделие с минимальным собственным весом, с максимальной нагрузкой, выдерживающее помимо стартовых напряжений, с чего мы начинали, и транспортировочные условия плюс учет усталости металла при длительном хранении. О двойном запасе прочности речь с самого начала не шла, но ответственные узлы проектировались с коэффициентом 1,5, где было можно – 1,3. Эти цифры брались не с потолка, вместе с конструкторскими велось огромное количество экспериментальных работ.

Со временем задачи ставились все сложнее, мы рассчитывали прочность изделий вплоть до вариантов их использования в условиях ядерного нападения. Когда начинались первые эксперименты с математическим моделированием, вычислительный комплекс в КБ занимал целый этаж.

С 1951 и до апреля 1954 года мы работали под руководством Василия Будника. Это было уже большое КБ, со своими собственными наработками. А потом главным конструктором назначили Михаила Кузьмича Янгеля. Будник был очень хорошим конструктором, отличным организатором, но Янгель, если можно так сказать, – это пик, вершина профессионального уровня. Будник стал его первым заместителем, что наверняка задело его самолюбие. Но в то время в верхах на обиды внимания никто не обращал. Это действительно была гонка, в которой все личное вообще не бралось в расчет. Нам казалось несправедливым, что на место руководителя, создавшего все фактически с нуля, придет другой человек. Но так было лишь до появления Янгеля.

– Очаровал?

– Не то слово. Когда он начал работать, когда стали открываться новые темы, реализовываться казавшиеся совершенно невозможными идеи, отношение к Михаилу Кузьмичу переменилось. Его действительно все очень любили, и он этого заслуживал.

Разработка каждого нового изделия – это цепочка идей, изобретений, конструкторских новаций и технологических решений. Причем дело было поставлено так, что творчество по сути вменялось в обязанность каждому сотруднику. Не знаю, возможно ли это где еще, но наше КБ было сообществом изобретателей.

Для наших изделий другие предприятия выполняли огромное количество заказов, и это все тоже новое, на многолетние исследования времени не было. К примеру, рассчитываем кронштейны-опоры, на которых ракета стоит в шахте. Новый сплав, определенные характеристики. Разработали конструкцию, испытали – все отлично, штатно, изделие уходит в серию, размещается в пусковых шахтах. Стоять там ракетам много лет, но вдруг года через полтора сообщают: в кронштейнах стали появляться усталостные трещины. А ракеты на боевом дежурстве, их много и принимать решение нужно незамедлительно. Первое, что мы сделали, – специальные кожухи, взявшие на себя часть нагрузки штатных кронштейнов. То есть проблему уже установленных ракет решили, а потом взялись за сплав. Исследовали его по всем показателям, вместе с изготовителями меняли состав... В результате добились того, что получили практически идеальный материал по сочетанию веса, прочности и надежности. Аналогичная ситуация возникала, когда начинали работать с титановыми сплавами. Материалы потрясающие, но капризные, очень требовательные к технологии обработки.

– Понятно, что проблем – и плановых, и внезапных – было в избытке. Плюс цейтнот. Как удавалось справляться?

– Главное, что не было ситуаций, когда мы оставались с проблемами одни. Отношения смежников вроде «мы свое дело сделали, а там уж разбирайтесь сами» если и возникали, то пресекались на корню. Как единый организм работало не только КБ, а вся система. Специалисты из разных ведомств из десятков городов по всему Союзу понимали, что дело общее.

Командировки были нашей повседневной жизнью, и куда бы ни приезжали к коллегам, везде чувствовалось, что попали к своим. Я до сих пор ощущаю себя очень счастливым человеком – пришлось работать со столькими талантливыми людьми над огромным количеством изделий. Каждый следующий шаг умножал число проблем. Увеличение числа ступеней, шахтное размещение, минометный старт, работа над космическими носителями... Спросить было не у кого, мы шли первыми в этой области. Временами уставала ужасно – возишься по дому, а в голове: приборный отсек, обтекатель, переходный отсек и в каждом куча деталей, все клепаное... Десятки наименований и нельзя упустить слабое звено, все должно быть абсолютно надежным. Иногда решения по несколько дней искали, как все сделать наилучшим образом. Впрочем, чутье работало – порой по одному виду детали уже становилось понятно, что штатно она работать не будет. Но все равно догадки нужно подтверждать расчетами.

– Совсем недавно заговорили, что КБ «Южное» работало на Луну…

– Да, в советской лунной программе нам тоже довелось поучаствовать. Нашему КБ досталась разработка так называемого блока Е – модуля, который должен был доставить обитаемый отсек с космонавтом на поверхность Луны, а затем вернуть его на орбиту для последующей стыковки с основным кораблем и возвращения на Землю. В архиве завода даже есть фотография, где я изображена с этим блоком при температурных прочностных испытаниях. У нас нельзя было обеспечить все требуемые режимы, потому мы вместе с образцом изделия отправились в один из институтов Новосибирска и работали там. Рассматривалось 14 расчетных случаев: на темной или на светлой стороне Луны будут происходить взлет и посадка, на какую поверхность, с какими возможными скоростями... И какие температуры в каждом случае будут воздействовать на модуль, как поведут себя в том или ином случае все элементы конструкции. Было два основных двигателя нашей разработки с донной защитой, два рулевых, вокруг рамы располагались тороидальный бак и шаровые баки, выше – приборный отсек, а сверху крепления для обитаемого отсека. Но отсек для космонавта разрабатывали и делали не мы. К сожалению, лунная программа была закрыта после того, как американцы нас опередили. Но мы свою часть программы отработали полностью, модуль трижды испытывался в беспилотном варианте на орбите Земли и все прошло безукоризненно.

– Вы начинали с достаточно простой ракеты Р-1… А какие задачи решали тридцать лет спустя?

– Очень интересная история была с выбором ракеты-носителя для проекта «Морской старт». КБЮ в середине 70-х годов была поручена разработка ракеты-носителя среднего класса. Для вариантов, рассчитанных на максимальную полезную нагрузку (в том числе для проекта пилотируемого многоразового корабля «Заря»), разработали необычный алгоритм запуска – ракета не просто устанавливалась на пусковой стол, а крепилась к нему специальным образом. Двигатель запускался, и лишь после того, как он набирал мощность значительно больше веса ракеты, крепление разрывалось. Этим обеспечивалась улучшенная стабилизация ракеты в процессе разгона и что главное – увеличение массы полезной нагрузки. На базе этого же носителя для проекта «Энергия» – «Буран» в Днепропетровске изготавливались разгонные блоки-«боковушки» с двигателями производства фирмы Глушко.

И когда в середине 90-х заговорили об американо-российско-украинско-норвежском проекте «Морской старт», наши наработки оказались весьма кстати – вариант крепления носителя к платформе, хоть и разрабатывался совсем с иными целями, в данном случае оказался незаменимым. Очень жаль, что «Морской старт» приостановил свою работу – от него благосостояние Южмаша и КБЮ зависело очень сильно.

И вообще обидно, что десятилетиями выстраиваемая без каких-либо границ интеграция вдруг рассыпалась. Когда мы ехали из Москвы в Днепропетровск, ни у кого и мысли не было, что в какие-то чужие земли. Я родилась в Узбекистане, где национальной специфики полно. А здесь и говор тогда был русский, и люди точно такие же. В середине 50-х с группой из КБ поехали на научную конференцию во Львов. Там – да, и менталитет другой, и что поразило – отношение к русской речи было у многих негативное. Но Днепропетровск, Киев – тут всегда и я, и друзья, приезжавшие ко мне, чувствовали себя как дома.

Марина Демерцева. Беседовал Алексей Песков


 
Социальные комментарии Cackle
Loading...
Загрузка...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.