Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Интересное

С дальним прицелом, или Почему на малых высотах F-22 теряет зрение

22.08.2015

О том, почему на малых высотах F-22 теряет зрение, а ФАР БРЛС «Заслон» получила статус «Памятник науки и техники Отечества», заместителю ответственного редактора «НВО» Олегу ОДНОКОЛЕНКО рассказал генеральный директор АО «НИИП имени В.В. Тихомирова» Юрий БЕЛЫЙ.

– Незадолго до МАКСа состоялся авиасалон в Ле Бурже. Ваша парижская экспозиция, Юрий Иванович, была представительной?

– Мы уже давно серьезно не выставляемся ни в Ле Бурже, ни в Фарнборо, которые стали имиджевыми мероприятиями – своего рода ярмарками тщеславия. И не только мы, но и другие компании нашего профиля. Другое дело – Юго-Восточная Азия. Например, Джухай. У китайцев авиасалоны всегда очень мощные, вот где уместно и свой товар показать лицом.

– Значит, мировой центр радиоэлектроники сегодня переместился на юго-восток?

– Точнее, центр продаж, главный радиоэлектронный рынок сейчас действительно там.

– А что для вас МАКС – тоже рынок или своего рода ВДНХ в области авиастроения?

– Не стал бы разделять, тут все в комплексе. Кроме того, МАКС для нас очень удобная площадка – полтора километра от проходной. Не нужно далеко возить экспонаты, что дорого, и есть возможность представить самое лучшее. Ну и все наши смежники здесь же собираются, что исключено на далеких зарубежных выставках. А это возможность пообщаться внутри своего сообщества, посмотреть, что новенького.

– Технической разведкой занимаетесь?

– А как же! Одновременно ищем партнеров. Например, на одном из МАКСов мы нашли себе контрагента – АО «Микроволновые системы», который сейчас обеспечивает нас очень хорошими изделиями для аппаратуры пятого поколения.

Опять же на аэрокосмическом салоне в Жуковском «Рособоронэкспорт» свел нас с близкой по направленности немецкой компанией, которая также делает локаторы с АФАР для истребителей. А что работают на НАТО... В отличие от бойцов идеологического фронта, технари всегда найдут и общий язык, и общие темы. МАКС располагает к общению.

– В общем, друга из НАТО никогда не забуду, если с ним подружился в Жуковском. А как же санкции? Например, на Военно-морском салоне зарубежное представительство было минимальным.

– Насколько мне известно, основные игроки аэрокосмического комплекса из Европы и США не сократили своего участия в МАКС, и это главное, а цифровые показатели участников – это вторично. Обсуждали тему санкций с западными партнерами, и они заверили, что найдут способ приехать и пообщаться. В общем, демонстрируют прагматизм и здравый смысл. А к политикам, ратующим за санкции, в деловых кругах Германии и Франции отношение специфическое. И, похоже, не только в деловых, будучи за границей, сам наблюдал, какие надписи пишут на портретах этих политиков.

– Помню самый первый МАКС. Летная программа, бесспорно, была вне конкуренции, а вот окружающее пространство сильно напоминало дикое поле. Сейчас как?

– С каждым годом МАКС все лучше и лучше. Летная программа, как обычно, на высоте, но и инфраструктура уже вполне достойная, поэтому и статическая экспозиция на МАКСе сейчас самая представительная. Не то что на каких-нибудь региональных авиасалонах, скажем, в Австралии или в Южной Африке, где нового практически ничего, а выставлены старые самолеты американского производства. И все-таки МАКС проводится не для того, чтобы утереть нос западным партнерам, а чтобы привлечь внимание нашей общественности к отечественной авиации.

– А какие виды на деловые встречи? Не ожидается ли подписание контрактов?

– Переговоры намечены и с индусами, и с теми же немцами, но это в продолжение уже заключенных контрактов. Хотя все возможно, потому что и у нас есть предложения, и у них – все заинтересованы что-нибудь продать друг другу. Рынок.

– Что же мы можем предложить Западу? Например, к БРЛС «Ирбис» с той стороны не присматривались?

– В свое время, когда мы показали «Ирбис» итальянцам и сказали, что средняя мощность излучения радара 5 кВт, а дальность обнаружения под 400 километров, они сразу же увяли – у них нет таких носителей и нет таких задач. Американцы тоже не купят, у них собственная гордость. Хотя, по нашему мнению, тот локатор c АФАР, который стоит на F-22, не лучший вариант – у него неважные боковые лепестки. Поэтому F-22 и летает на 20 километрах, а если ниже, дальность обнаружения будет никакой. Не зря же американцы запустили программу разработки новой БРЛС. А мы испытывали «Ирбис» на 500 метрах, и параметры не терялись.

– Что-нибудь особенное на МАКСе покажете?

– На этот раз мы впервые полностью продемонстрируем антенную систему для истребителя пятого поколения. Прежде мы выставляли то одну антенну, то другую, сейчас в павильоне ОАК будет продемонстрирована полная конфигурация – передняя антенна, боковая и крыльевая. Еще одна изюминка – активная фазированная решетка цилиндрического типа, которую мы впервые покажем в павильоне концерна ПВО «Алмаз-Антей». Обычно все решетки плоские, и чтобы дать круговой обзор, надо ставить три или четыре домиком. А здесь цилиндр, и за счет специальной системы распределения луч вращается на 360 градусов. Причем уже макет стал выдавать заданные характеристики. Мы его только «причесали», и получился опытный образец. Ну и, конечно же, на МАКСе будет представлен ЗРК «Бук-М2Э» нашей разработки. Но с дополнением. Мы совместно с Ульяновским механическим заводом выставляем еще и тренажер для этого ЗРК, который позволит готовить специалистов, не гоняя аппаратуру и не вырабатывая ресурс.

– А что с «Барсом»? Или потенциальные возможности этой БРЛС исчерпаны?

– Не исчерпаны. «Барс» стоит на Су-30МКИ, а для Су-30СМ, которые заказали наши ВВС, мы сделали, скажем так, русифицированный вариант «Барса» с учетом новой номенклатуры вооружения, с учетом увеличения дальности обнаружения, нового режима работы и т.д.

– До 400 километров дальности обнаружения на «Барсе» дотянете?

– Если поставить, как на «Ирбисе», 5-киловаттный передатчик. В перспективе такая возможность рассматривается. Но модернизированный вариант «Барса» мы сейчас не покажем, поскольку техзадание было выдано буквально вчера, а вот контракт, возможно, будет подписан как раз на МАКСе.

– Насколько вероятно появление экспортного варианта локатора с АФАР?

– Тема актуальная. С Индией у нас были совместные ОКР, но они протянули время, а у нас уже все на выходе. Теперь, скорее всего, им придется у нас покупать. В общем, экспортный вариант АФАР, естественно, будет.

– Если вы собираетесь продавать локаторы с АФАР, стало быть, для своих ВВС припасено что-то более совершенное.

– Сейчас мы разрабатываем новый вариант АФАР – более перспективный. Он будет технологичнее, надежнее и менее трудоемкий в изготовлении, то есть более адаптированный к серийному производству.

– Есть еще одна проблема – комплектующие. Что будете предпринимать по части импортозамещения?

– Работать только на своей электронной компонентной базе еще никому не удавалось, да и необходимости такой нет. Насколько мне известно, даже у американцев порядка 40% импортных деталей. У нас было 80%, сейчас уже меньше. Поэтому наши предложения: определить номенклатуру наиболее чувствительной элементной базы и организовывать производство у себя. Или только разработку топологии, а производить можно где угодно, хоть в Китае, хоть в Таиланде. Это не критично.

– Времена в экономике непростые, а Минобороны, похоже, не горит большим желанием финансировать инициативные проекты, поскольку результат не всегда предсказуем. Но вкладываться в будущее все равно надо, и как тут без финансового риска?

– Существуют ФЦП по техперевооружению, есть практика постановки НИР и ОКР за счет Минпромторга. Мы участвуем там и там, хотя наверняка все эти программы будут сокращаться. Поэтому приходится разрабатывать инновационные проекты и за свой счет. Самый известный такой проект, это как раз БРЛС «Ирбис» для Су-35, которую мы вскладчину делали с Государственным рязанским приборным заводом и ОКБ Сухого. Потом, когда на «Ирбис» пошел госзаказ, попытались включить в цену затраты и на ОКР. Нам ответили: нет такой статьи. Вот ждем, может, получится компенсировать наши расходы за счет экспортного контракта. Но, несмотря на горький опыт, мы сейчас ведем разработку нового локатора для легких истребителей и беспилотников.

– Надо полагать, он будет легче и еще умнее?

– Умнее уже некуда, а вот легче – раза в три-четыре. Во-первых, за счет размеров, потому что беспилотник все-таки намного меньше, например, Су-27, во-вторых, за счет новых технологических решений.

– Давайте еще раз вернемся к делам давно минувших дней. СУВ «Заслон» для МиГ-31 был принят на вооружение 35 лет назад. И как прошла его модернизация?

– МиГ-31 еще никто не превзошел, и сегодня это практически единственное боевое средство, которое может перехватывать крылатые ракеты, в том числе на малых высотах. А модернизацию для МиГ-31БМ мы провели очень серьезную, почти в два раза увеличили дальность обнаружения – до 300 километров. Кстати, именно за дела давно минувших дней в позапрошлом году экспертный совет Политехнического музея присвоил первому образцу ФАР БРЛС «Заслон» статус «Памятник науки и техники Отечества».

– Новый «Заслон» на МАКСе покажете?

– А что показывать? Все изменения внутри, а внешний вид, по сравнению с изящной решеткой «Ирбиса», сегодня не смотрится – все-таки старая технология. Кстати, для пассивных антенн мы разработали новые фазовращатели, более быстродействующие и более легкие. Считаем, что ниша для пассивных антенн все равно остается, несмотря на стремительное развитие АФАР. Потому что цена на активные антенны сегодня не всем доступна.

– Когда пойдет серийное производство, цена должна стать меньше.

– Смотря насколько серийное. Одно звено – это еще не серийное производство. Вот если самолеты с АФАР будут заказывать в таком же объеме, как в США, тогда другое дело.

– Видимо, разработки НИИП для ПАК ДА тоже не попадут на МАКС-2015, еще рано?

– Пока мы делаем эскизный проект. Естественно, что в проекте аккумулированы все наши наработки по ПАК ФА за 10 с лишним лет и все, что мы получили на «Ирбисе», словом, квинтэссенция. У нас такой задел, который мало кто может предъявить. Полноразмерных АФАР, работающих в нашем частотном диапазоне, сегодня больше ни у кого нет, причем не только в авиационном варианте, но и в наземных комплексах. А наша АФАР, которая стоит на ПАК ФА, летает уже два года. Причем локатор работает устойчиво, все характеристики подтверждаются, но самое главное, не было катастрофических отказов. Периодически мы снимаем антенну с борта, ставим на стенд и сравниваем характеристики, которые были при поставке и стали сейчас, –деградации не отмечено.

– Сколько стран сейчас пользуются продукцией НИИПа?

– Около 40 с учетом того, что только поступает и уже находится там на вооружении. Заявки периодически приходят из самых экзотических стран. Например, недавно окончили модернизацию ЗРК «Куб» для Танзании. Сейчас вот «Бук» в комплекте с СУ-30, оснащенным нашей БРЛС, пошел в Венесуэлу. Провели контрольные стрельбы «Буком», все успешно. Провели испытательные бои на Су-30 – тоже хорошие отзывы. Так что проблем с заказами и предложениями у нас нет. Даже приходится отбиваться.

– Производственных возможностей не хватает?

– Людей не хватает, в первую очередь комплексников – главных конструкторов, которые могли бы возглавить работу. Вот это катастрофа! Молодые ребята у нас хорошие, умные, талантливые, но они достаточно узкие специалисты. И это не их вина, так у нас сегодня устроена система образования – готовят узких специалистов. Когда я заканчивал МВТУ, нам читали не только профильную радиоэлектронику, но и сопромат, и детали машин, и теоретическую механику. Казалось бы, зачем? А это кругозор, понимание взаимосвязи. Потому что главный конструктор должен быть кем-то вроде Леонардо да Винчи, то есть знать все. И даже разбираться в ценообразовании.

– Конечно, какой же Леонардо без сопромата. И что делать, если Минобрнауки не считает этот предмет важным?

– Самим приходится доучивать, причем со школьной скамьи. У нас есть подшефная школа, и мы там организовали радиокружок. Набираем ребят, присматриваемся. Потом наш базовый авиационный техникум и филиал МАИ в Жуковском, где у нас две кафедры. Уже с третьего курса принимаем студентов к себе на работу и ведем их до диплома. В итоге получаем специалиста, отвечающего требованиям НИИПа. Сегодня у нас около 450 молодых специалистов в возрасте до 35 лет, и 20% из их числа уже начальники секторов, лабораторий, отделений, появились и тридцатипятилетние главные конструкторы.

– Продукция НИИПа уже работает не только в небесах, на земле и на море, но и под водой, а в интересах метрополитена – даже под землей. Не собираетесь ли выходить, например, в космическое пространство?

– Отвечу так: на МАКСе мы покажем далеко не все, что есть у нас в рабочем портфеле.

Автор Олег Одноколенко

Первоисточник http://nvo.ng.ru/armament/2015-08-21/1_pricel.html

 
Социальные комментарии Cackle
Loading...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.