Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Loading...

Дикий центр Европы. Продолжение

29 июля 2012
Источник: "Война и мир"

Вот и новый учебный год. Продолжаю учить языки, написан тест по французскому, и по итогам можно начать не с нуля, а с группой, которая уже занимается. Знакомлюсь с преподавателем — очень милая дама Николь, которая сильно переживает, что я могу не понять объяснений грамматики. Занятие идёт на нидерландском — вот это новость !!!

А я-то сама преподавала английский и всегда была уверена, что иностранный язык можно преподавать только на этом самом языке. Это первая неожиданность, но мы договариваемся, что в случае непонимания я буду после занятия переспрашивать и она постарается повторить по-английски.

В группах только местные жители, их набирают каждый год по три-четыре группы из 20 человек, а вот я словно с неба на них свалилась. При этом рядом большой институт европейского значения и ещё пара европейских исследовательских организаций, работающих в области физики. Много приглашённых сотрудников, в основном — итальянцы, но есть и скандинавы, поляки, болгары… Они если и учат — то нидерландский, а на работе в основном общение на английском. Да и курсы в городке популярны другие — парикмахеры, маникюр, дизайн и кухня. Понятно, что научные сотрудники сюда не пойдут, да и их жёны вряд ли… Да ещё муниципалитет, выделив место для организаций и жилья сотрудников в 7 километрах от самого города, оговорил условия: там не разрешается открывать магазины и точки сферы обслуживания. Объяснение — чтобы вся деятельность поддерживала существующие уже службы в городе, чтобы они не потеряли клиентов и доход, ведь любой дополнительный магазинчик означает возможную потерю чьих-то доходов. То есть по любому поводу надо ехать в город: хоть продукты купить, хоть хозяйственные принадлежности, хоть постричься. Надо же было додуматься выстроить на нескольких улицах дома, провести электричество, построить дорогу и мостики через канал — и запретить бытовое обслуживание…

Будем заниматься по вечерам в понедельник, один раз в неделю. Интенсивного курса вообще не предусмотрено. Спрашиваю, на сколько лет рассчитан курс — ещё интереснее, за первый год они не успели пройти учебник, осталось две темы, поэтому начинаем с них, соответственно и второй год тоже пойдёт с отставанием… Если принять во внимание такие задержки, то всё удовольствие растянется на 8 лет! Николь предупреждает, что будем писать тест по каждой паре тем, а в конце года — итоговый, если не получилось более 60% правильных ответов, то надо повторить год. Разумно и понимаемо, если идти вперёд можно только на основе уже имеющихся знаний. Но можно и просто сделать перерыв, объясняет Николь, то есть сдать и потом прийти тогда, когда найдётся время… У меня возникает некоторое непонимание, но пока держу при себе в надежде понять по ходу дела. Знакомимся с группой — и вперёд.

К концу второго месяца занятий в группе остаётся уже 16 человек. Чувствую себя довольно комфортно, возраст наших учеников от 20 до 55, кому-то в школе не удалось справиться, кто-то учил когда-то, да забыл. В перерыве дружно отправляемся пить чай или кофе, по желанию. Коллеги следят за всеми событиями в жизни каждого — всё становится предметом обсуждения, если у кого-то день рождения, то отправляемся в кафе, хоть на часок, но главное условие — вместе. Перерывы обычно растягиваются — вместо 20 минут до полных 40… Конечно, темп освоения материала очень медленный, постоянно отвлекаемся, но к середине года я начинаю понимать, что цель не в том, чтобы выучить язык, а в регулярных встречах. Своего рода клуб по интересам. Если есть общее увлечение, то автоматически становишься членом коллектива. Теперь я понимаю, что воскресные поездки на велосипедах толпой в одинаковой форме, которые объявляются и обсуждаются заранее, служат тому же. Не считать же серьёзным спортом поездку километров на 10 — это занимает минут 40, потом все дружно оседают в заранее намеченном кафе на часы, общаются и такой же толпой отправляются домой с великолепным чувством выполненного долга.

Свой клуб и у сотрудников института. Вернее, их несколько, но научные сотрудники и технический персонал чётко разделяются, причём технического персонала 600 человек на 100 научников — вплоть до специалистов по заправке кофеварок на каждом этаже здания. Технические работники периодически, раз в год, по расписанию, устраивают забастовки. Это происходит перед очередным подписанием коллективного договора. Всё дело в зарплате, которая существенно ниже, чем у научных сотрудников. В контрактах сотрудников для детей предусмотрена оплата обучения в Еврошколе, это около 3000 евро в год. Научные сотрудники этим пользуются, поскольку образование это ценится. А вот технические работники сами не пользуются, говорят, что им не нужно, хотя сами же в частных беседах сетуют, что на высокооплачиваемую работу приезжают иностранные специалисты. При этом вопрос: "а почему ты сам не отправил своего ребёнка учиться дальше, получить высшее образование, чтобы он мог прийти на эту должность?" остаётся без ответа. Основная позиция: нам мало платят из-за иностранцев. Интересно, а если у вас в Брюссельском университете по специальности "ядерная физика" выпускается один студент раз в три года, поскольку больше нет желающих, то кто будет работать в этой области, кроме иностранцев? Да и то перед защитой пришлось корректировать отзыв кафедры, поскольку сами профессора запутались в терминологии…

Надо признаться, что институты когда-то давно были переведены сюда из франкоговорящей провинции и первые специалисты приехали оттуда. Именно эти франкоговорящие специалисты славились в своё время, именно они были создателями первых подъёмников для шахт, прообразов современных лифтов. Нидерландские провинции изначально были сельскохозяйственными, а франкоговорящие развивали науку и производство. По программе выравнивания уровня институты перенесли, производство по большей части уже вынесли в Азию или Африку — есть же Бельгийское Конго. Франкоговорящие провинции сделали упор на сельское хозяйство, только Евросоюз их подкосил: ввёл квоты на овощи и фрукты в пользу Испании, Греции… Франкоговорящие провинции стали вынуждено дотационными. Теперь нидерландские депутаты в парламенте поднимают вопрос о разделении, мол, мы не хотим их кормить…Плюс старые стереотипы, недоверие к приезжим — тут привыкли жить поколениями в одной деревне, ещё век назад существовал закон, в соответствии с которым человек не мог продать свой дом и переехать в другое место без разрешения муниципалитета. Муниципалитет решал, можно ли продавать, и кому. Это закон был отменён только в 30-е годы. Именно такой оседлостью определяется большое количество диалектов; чуть не у каждой деревни — свой выговор. Видимо, природная настороженность к чужакам в чём-то остаётся, хотя присутствует и острое любопытство. Меня осторожно стараются расспрашивать. Подготавливаем диалог в паре с Кевином, студентом кулинарного колледжа, задание — предложить поездку в Париж и согласовать экскурсию.

Диалог получается следующий:

Я — Давай поедем в Париж, мы можем остановиться в центре, я знаю отель.

Кевин — Да, мы закажем комнату с завтраком. 

Я — С утра мы можем пойти погулять по набережной, посмотреть на Нотр-Дам, зайти в Музей Орсе.

Кевин — Надо зайти в кафе покушать.

Я - Хорошо, мы зайдём в кафе, а потом пойдём к Эйфелевой башне.

Кевин - И вечером надо тоже покушать, лучше в ресторане…

Я — На второй день мы с тобой можем пойти в Лувр и потом погулять по Монмартру.

Кевин - И там мы зайдём в кафе…

Пока ждём своей очереди представить диалог, Кевин тихо начинает спрашивать: "А Москва точно большой город? Сколько там людей живёт?" Ответ о населении Москвы повергает в глубокую задумчивость, оказывается, что во всей Бельгии несколько меньше… Этого хватает на полчаса раздумий, потом следует вопрос: "А метро там есть?" Отвечаю, что есть и сразу называю приблизительное количество станций, это повергает в размышления до следующего занятия. Постепенно выяснили часы работы магазинов, что в воскресенье работают. Ему понравилось…

Так же расспрашивали одноклассники дочку в Европейской школе, живут ли в Москве медведи. Каждому она терпеливо отвечала, пока на десятом аналогичном вопросе не сорвалась. Тут-то и выдала, что на улицах Москвы они медведей не увидят, поскольку детей много, медведи их боятся и сидят по дворам, днём на улицу не выходят… После этого позвонил расстроенный преподаватель-немец герр Майер, просил уговорить больше так не шутить. Он сам из Лейпцига, стажировался в Питере, и бывал в Москве. Его попытки объяснить, что девочка пошутила, не увенчались успехом: ученики качали головой и говорили, что он-то как раз и не видел медведей на улице, и они понимают почему, а Настя знает лучше, поскольку там жила… Короче, дочка угодила в создатели мифов.

Чуть позже поняла, почему так мало знают — в школе, из соображений политкорректности современную историю вообще не проходят, никаких Наполеоновских войн, ничего… я специально спрашивала студентов, что они по истории помнят — все воспоминания ограничиваются Древней Грецией и Египтом. Объясняется, что ради мира в Европе не стоит вспоминать о том, кто, когда и на кого нападал, кто и с кем воевал, теперь Европа единая… Чистый лист…

И дело даже не в истории, а в стереотипах мышления. Вот сидим в кафе, мирно беседуем и добрый знакомый, коллега мужа, задумчиво произносит: "Как здорово, что мы тут, в Европе, уже более полувека живём без войн…" Я не успеваю прикусить язык: " А Югославия?! Ваше НАТО разбомбило страну за здорово живёшь!! Разве это не война?" Получаем ответ: "Так это где-то там, далеко…" Спрашиваю: "А что, разве Балканы — не Европа? Вы же даже в Евросоюз теперь части принимаете…" Отвечает: "Но это же не здесь, это не у нас…" Я не могу остановиться: " На каком расстоянии от твоей входной двери должна разорваться бомба, чтобы ты признал — в Европе шла война совсем недавно?" Наш знакомый встаёт и уходит, а когда возвращается — начинает разговор на другую тему… То есть неприятные вещи или вопросы, на которые не может ответить готовыми фразами, просто замалчивает. Всё, что не укладывается в известные шаблоны, не существует. И это не единственный случай…

В нашей учёбе — небольшой перерыв: позвонили с курсов и отменили занятие. Пропускаем две недели и снова приходим на учёбу. Николь считает своим долгом объяснить отсутствие: она серьёзно больна, рак печени… Несколько лет назад диагностировали, но поздновато, теперь делает радиотерапию два раза в год, сидит на лекарствах. Вот и в этот раз её муж возил на радиотерапию — у неё была очень хорошая медицинская страховка, но когда обнаружили рак и потребовались процедуры, оказалось, что в Бельгии радиотерапию не делают. Страна маленькая, накладно, эти процедуры в рамках Евросоюза переданы в Нидерланды, вот только там бельгийская медицинская страховка недействительна. А стоит такая процедура 2000 евро каждая, плюс нахождение в палате (просто отлежаться после процедуры под медицинским присмотром) стоит 500 евро за сутки. Всё делается с утра, начинают около 8, поэтому Николь в 3 часа ночи едет с мужем в Нидерланды, в госпиталь, по предварительной записи. Там проходит процедуру, муж заворачивает её в экранирующую ткань (всё-таки радиоактивность, не рекомендуется находиться близко) и везёт домой. Она отлёживается дома, слабость большая после процедур, дети и внуки две недели только по телефону общаются с ней. Спрашиваю, почему она работает при таком заболевании — оказывается, её заработок практически полностью уходит на лечение, а ещё надо за дом кредит выплатить, осталось всего несколько лет до пенсии… Что-то мне всё меньше нравится эта система — пока ты подписываешь страховку и платишь, всё выглядит замечательно, а как до выплат тебе, так начинаются случайности непредусмотренные.

На Новый Год мы едем домой, благо каникулы с Рождества начались. Перед отъездом прошу Николь дать мне дополнительное задание, поскольку пропущу пару занятий, надо дома задержаться — мама и сестра соскучились, да и двое старших детей, хоть они уже выучились, работают и имеют свои семьи, но тоже скучают. За пропуски совершенно не волнуюсь, проверила тему — стандартный разбор грамматики страдательного залога на примере текстов об искусстве — кем написано произведение, снят фильм и т.д. Так что понемногу уделяю время занятиям — обидно было бы плохо написать тест. И дело даже не в оплате за годичный курс, а просто не хочется понижать собственный уровень. Меня всегда учили: если взялась что-то делать — сделай всё, на что способна, и чуть-чуть больше.

Всё-таки приятно, что тебе рады, — я тоже рада видеть своих бельгийцев. Моя соседка Вивьен — как-то само получилось, что мы сели за одну парту — предупреждает, что тема уже другая, она позаботилась сделать копии прошлых уроков для меня. Ну, я тоже привезла маленькие подарки и сладкое к чаю, они любят шоколад и ценят, считая бельгийский лучшим в мире. Но это в перерыве, а пока пытаюсь понять, почему Николь сменила тему. Вообще, преподаватель имеет право на замену, при условии отработки лексики и грамматики, предусмотренной в заменяемых уроках, иначе нарушается последовательность подачи материала и возникнут проблемы в дальнейшем. А тут лексика совершенно другая, ведь говорим о медицине, что и чем лечить. Причём эта тема вызывает повышенный интерес, наперебой вспоминают бабушкины средства — тут тебе и чай с мёдом и лимоном в случае простуды, и молоко с маслом и мёдом для горла, и мята и эвкалиптовое масло. А вот к врачу — если зубы или что непонятное и может оказаться серьёзным.

В перерыве пристаю с расспросами: почему замена? Николь объясняет, что со следующего года переходим на новые учебники, поэтому надо добавить то, на чём базируется следующий уровень по новым учебникам. С лексикой — ясно, но по грамматике тоже надо компенсировать. И тут получаю неожиданный удар… В теме по искусству всё строится на произведениях, кем написаны и когда, начало — литература, предлагается вспомнить французские литературные произведения и авторов. Вроде в нашем учебнике речь идёт о Дюма, Гюго, Мопассане и Флобере. Я успела вспомнить, кто и что написал, и что читала — раз такое задание. Да и кто не читал того же Дюма?!! Хоть "Три Мушкетёра"! оказывается, что тут-то и проблема — Николь говорит, что эти уроки очень сложно проходить, мало кто знает французскую литературу. Долго не могу понять причину, вроде половина страны говорит на французском, должны бы хоть что-то вспомнить из школьного курса литературы, не может быть, чтобы не знали.

Это я с нашей меркой подошла, а когда в разговоре упоминаю, что привезла на французском книгу о Москве, с прекрасными фотографиями, то ответная фраза Николь убивает наповал: "Я обязательно её прочитаю, я обещаю! Знаешь, сейчас ведь мало кто читает, по социологическим опросам 60% бельгийцев книг не читают вообще… Но твою книгу прочитаю обязательно!" Видимо, непонимание было написано на моём лице, мне уточняют, что те 40% читающих — это в большинстве ученики, в школе без книг не обойтись, да и курсы требуют хоть пособие прочитать… Вот уж такого точно не ожидала, особенно после разговоров о том, что компьютер дома иметь дорого и незачем, а Интернет ещё дороже. Тут считают каждую копейку, вернее каждый цент.

Вот в курсы вложиться можно, учит меня Вальтер, он иногда переходит со мной на английский. Он работал врачом в Южной Африке и старается практиковаться, а французский учит, чтобы можно было во франкоговорящих провинциях работу искать. Это практично. Вальтер меня иногда консультирует, вернее, объясняет что и как. Вот на телефон Николь приходит сообщение от дамы, которая начинала с нами курс, а через полгода ушла. У неё родилась дочка, вчера. Передаём поздравления. Николь объявляет, что в перерыве вместо чая мы пойдём навестить Келли — так её зовут, — благо госпиталь в пяти минутах ходьбы. Всей группой выдвигаемся к госпиталю. Узнаём номер палаты и дружной толпой идём на второй этаж. Там тоже толпы родственников, по коридору бегают дети, громыхают банки колы, падающие из автоматов… не видно только медперсонала. Так же толпой вваливаемся в палату — там уже сидят несколько человек родственников с детьми, которые просят попить и бегают к тем же автоматам за колой. За невысокой перегородкой спит малышка, над ней кудахчет дед. Келли сидит на кровати, рядом муж наливает шампанское всем пришедшим…

Начинаю тихо приставать к Вальтеру — ты же врач, что тут творится? Пока искала эквивалент слову "бардак" в английском языке, Вальтер пытается объяснить, что такое событие считается очень важным, все родственники приходят посмотреть на малыша, так сказать, приветствовать в этом мире, и оказать внимание родителям. Я выросла в семье, где половина родственников — врачи, в том числе был дед-эпидемиолог. Поэтому, наверное, в голове возникают страшные мысли о неподготовленности иммунной системы малыша к такому… а Вальтер пока продолжает меня пугать, что прийти должны ещё и друзья — по этому приходу судят об отношении, поэтому приходят даже бывшие одноклассники и однокурсники, коллеги мужа по работе… кто не сумел навестить в госпитале — засвидетельствует почтение чуть позже, когда мама с малышкой будут дома.

Представляю, как, ещё не восстановившись, пытаешься и с делами справиться, и гостей принимать. Спрашиваю, почему не соблюдаются элементарные нормы. Вальтер не понимает — надо же всем увидеть и отпраздновать. Я про эпидемиологию, он вздыхает: "Да, в Бельгии чуть не самая высокая детская смертность в Европе, но у нас так принято. И если у ребёнка будет инфекционное заболевание, есть антибиотики". Уточняю, что, по всем медицинским меркам, антибиотики в раннем возрасте блокируют работу иммунной системы, да и побочные явления… к тому же малыш более подвержен заболеваниям, значит, снова лечить, это же процесс бесконечный, до инвалидности недалеко, вернее — прямой путь в этом направлении. Вальтер спокоен — даже если ребёнок будет инвалидом, государство позаботится, будет пособие, медпомощь... Замечаю, что вряд ли меня это успокоило бы. Может, лучше избегать таких последствий, ведь всего-то и надо постепенно дать привыкнуть к миру, да и навестить можно чуть позже, чтобы маму не перегружать физически. Вальтер повторяет, что так принято, так всегда у них было… Вот так и не сделала выводов даже для себя, как относиться. Вроде плюс, что родственники могут прийти, полудомашние условия — но что-то тут вступает в противоречие с нормами здравоохранения. Хотя, может, у меня стереотипы мышления?

Идём обратно заниматься — с чувством выполненного долга, по дороге меня продолжают просвещать, как хорошо всё налажено. Вот если, не дай бог, меня — я в 10 вечера еду домой на велосипеде по хорошей погоде — собьёт машина, то виноват будет водитель. Всегда виноват тот, кто управляет транспортным средством большей мощности. Спрашиваю: а самому можно о себе побеспокоиться? Если я еду вечером, то, как минимум, слежу за машинами и если какая-нибудь неровно идёт или виляет по дороге (что тоже бывает за городом) то предпочитаю остановиться, а лучше — отойти за дерево. Меня убеждают, что пострадавшего вылечат (что-то истории со страховками заставляют сомневаться!), если инвалидность — пособие получит, если не сможет двигаться — инвалидной коляской обеспечат…

Это все знают, потому водители аккуратно ездят в городе, а дети на велосипедах просто не смотрят по сторонам, пересекая проезжую часть улицы. Замечаю — вряд ли сознание того, что вина не моя, вернёт мне здоровье, а выплаты — восстановят его, может, стоит самому о себе побеспокоиться. На меня смотрят с удивлением, ведь случиться может всё, и о тебе позаботятся. Опять убеждение в том, что "о тебе" позаботятся. Интересно, они называют это социальной обеспеченностью, а я — инфантилизмом. Мы смотрим на это с разных позиций. Или это входит в привычку с детства.

Сколько ездила на рынок, — он появляется в городке по вторникам, — столько видела детей в колясках с сосками во рту. Всё воспринималось бы обычно, если бы не одно: если ты видишь ребёнка лет 4-5 в коляске и с соской во рту, то возникает подозрение на инвалидность. Потом обнаружила, что они ВСЕ спокойно сидят привязанные в колясках и соска, как кляп, — зато не мешают мамам, не тянут за руку и ничего не просят. У той же Мириам внучка сидела в коляске весь день, её привозили привязанной в коляске, ставили коляску на тормоз в комнате, и Мириам занималась своими делами, иногда подбирая соску и вкладывая снова в рот внучке. Значит, с самого детства малыши уже знают, что бесполезно рваться, можно только то, что им позволят. То есть, с первых дней закладываются рамки разрешённого…

Особенно забавно было наблюдать выход детского сада на прогулку. Идёт группа малышни лет 5-6, впереди воспитательница и сзади — вторая, а между ними дети. Я сначала думала, что они так кружком столпились, привыкла к парам на прогулке, а потом углядела — и даже остановилась и неприлично долго смотрела. Каждый ребёнок был привязан за запястье к цветной верёвке, замкнутой в круг, за неё-то и тянула воспитательница во главе группы, а вторая — просто присматривала…. В голову бы не пришло, если бы не увидела такой креатив.

 Комментарии: 0 шт.   Нравится: 3 | Не нравится: 1 

Комментарии

Социальные комментарии Cackle Все комментарии

Также в разделе «Интересное»

Расписание

Расписание транспорта. Краматорск, Харьков

Расписание

Музыка

Loading...

Справочник ВУЗов Украины