Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Интересное

В вышиванках - на выход!

Источник: "Фраза"
12.05.2009

ОДИНОКИЙ ПРОТЕСТ

Карпуха сто лет так не удивлялся. Это была уникальная маршрутка. Он понял это едва только в нее зашел. На самом видном месте - справа от водилы - красовалась надпись:

 

«ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ:
1. Дверью не хлопать.
2. Семечки есть вместе с шелухой.
3. На украинской мове говорить только шепотом!

ШТРАФ
за нарушение пунктов 1 и 2 – 10 гривен,
за нарушение пункта 3 – высадка на месте!

С уважением водитель маршрутки - Пехота С.Н.»

Тут же под правилами был запрещающий знак с перечеркнутым апельсином. А в салоне прямо над окнами тянулась строчка из БГ: «Люди, стрелявшие в наших отцов, строят планы на наших детей!», - получившая в Украине, давшей приличный крен в сторону национализма, новый смысл.

«Ну, водила, ну молодчага! Вот так протест! - подумал Карпуха, усаживаясь на боковое сидение и с удовольствием оглядывая салон. То здесь, то там были признаки резкого неприятия хозяином этой машины всего того, что еще недавно вызывало у многих щенячий восторг. - Как это он умудряется еще спокойно колесить по улицам Киева? Я думал, только я - боец. А тут такая глыба! Да еще и фамилия у него боевая - Пехота!»

Впрочем, Карпуха обратил внимание, что люди в маршрутке практически ни на что не реагировали. Усталые после рабочего дня, тихо и мирно они возвращались по домам. Из динамика неслась песня: «В черном тюльпане, с водкой в стакане…» Да еще водила говорил по мобилке, явно чем-то возмущаясь. Карпуха прислушался.

- Нет, ну не гады?! Уволить лучшего врача за отказ писать отчеты на мове! Ну это же бред. Жаль, что меня там рядом не было, я бы им… Ну не плачь, дорогая, всё - не надо перед ними унижаться. Мы еще поборемся. И я ведь ещё работаю – не пропадем. Они, думают, если сами вышиванки на себя понатягивали, то и из других теперь можно таких же уродцев сделать. Не выйдет! Ненавижу…

«Наверняка бывший афганец, - подумал Карпуха с ноткой уважения. - Сейчас мало осталось тех, кто способен сопротивляться, как они. Да еще вот так вот - вызывающе и в одиночку». Карпуха продолжил разглядывать салон. Прямо над своей головой он заметил стишок:

ОПАСНЫЙ ЦВЕТ!

На солнце посмотришь и - слезы тотчас,
Оранжевый цвет не полезен для глаз.

Даже деревья подобный наряд
Скинуть с себя поскорей норовят.

И если металл покрывается ржой,
То прок от него уже небольшой.

Лишь осы такой выбирают раскрас,
Мол, мы ядовиты - не трогайте нас.

Оранжевый - это «оранж», диоксин.
Ты никогда не заигрывай с ним.

С другими ж цветами дружи без боязни -
От прочих цветов ты не станешь проказным!

Карпуха мысленно усмехнулся, а потом задумался и стал смотреть в окно.
- Мне у метро «Шулявская» остановите!» - крикнул кто-то из пассажиров.

 

«МЕСТА ДЛЯ ВЫШИВАНОК»

 

Карпуха заметил их сразу - когда они еще только подходили к машине. Их было двое – один здоровый, розовощекий и упитанный, другой маленький, бледный и худой. Но от того, что оба были в вышиванках и с оселедцами на бритых головах, они казались близнецами. Приняв у них деньги, водила сухо сказал:
- Проходите скорей и садитесь, но только - в самом конце!

Карпуха оглянулся и увидел, что на задней стенке над последними сидениями была привинчена металлическая табличка: «Места для вышиванок!» Вошедшие, не обратив внимания ни на строгий тон водилы, ни на табличку, весело попадали на указанные места, достали по бутылке пива и принялись обсуждать какие-то приемы из боевого гопака. Песня из динамика стала звучать значительно громче.

Карпуха усмехнулся про себя: «Боевой гопак! – придумают же. Тоже мне – мирная нация, когда даже танцы - и те у нас боевые. Хуже нас, пожалуй, только кавказцы – те прямо с ножами и саблями танцуют. Чтоб враг их врасплох не застал. А на Россию, как обычно, все шишки валят, хотя там, насколько я знаю, отродясь не было ни боевого хоровода, ни калинки-малинки с лимонками».

Отхлебнув из горла «Львовское» пиво, тот, который был крупнее, вдруг вальяжно крикнул:
- А чого це у нас в маршрутцi пiснi на «языку» чужої - навiть ворожої – держави лунають? Маестро, постав Бурмаку або Скрипку!

Визг тормозов огласил ближайшие окрестности. Машина остановилась в том же ряду, где ехала, и через секунду в салон вышел водила – в руках у него была гнутая монтировка. Задетое им радио сбилось на другую волну:

«Комбат батяня, батяня комбат,
Ты сердце не прятал за спины ребят…»

Глаза водилы налились кровью, а один даже начал нервно тикать.
- Кто заказывал на мове? – спросил он, направляясь к последнему сидению. Пассажиры, и так офигевшие от внезапной остановки, теперь и вовсе обомлели.
«По-моему, это уже перебор! - подумал Карпуха, поднимаясь со своего места, - жаль водилу – посадят же!» И преградил ему дорогу.

Водила хотел было оттолкнуть невысокого Карпуху, но тот не только устоял, но и сумел даже сделать шаг вперед. От неожиданности водила опешил.
- Ты что на пути стал? – возмутился он.
- А путь у тебя в никуда – чего кидаешься на пассажиров?
- Те двое уже не пассажиры, а хромые пешеходы, не веришь?
- Верю, потому и спрашиваю – что они тебе сделали, чтоб им ноги ломать?

- Что сделали?! Я скажу щас, что сделали, - водила опустил монтировку. - Я киевлянин в десятом поколении. Я в этом городе родился и вырос. Отсюда четверть века назад меня отправили на войну. Сюда же я потом и вернулся – без обид и претензий - хотя награды мои звенят не на груди, а в металлоискателях. В этом же городе я пропахал всю жизнь. И после этого мне, всякая приблудная шваль, надевшая вышиванки, будет указывать, на каком мне языке музыку слушать? И говорить, что я им что-то должен в своем родном городе?! Сколько? Пусть назовут цену! И я вот прямо сейчас с ними рассчитаюсь!!! Отойди в сторону.

Но Карпуха не шелохнулся.
- Дружище, - сказал он, - здесь вряд ли найдется кто-то, кто к тебе относится с большим пониманием, чем я. Но ты, брат, сейчас не прав. Они ведь тоже имеют право - и на ношение вышиванок, и даже на то, чтоб попросить тебя найти песню на мове, это ж и их город.
- Так пусть ведут себя, как люди! Ты слышал - как они попросили?
- Плохо попросили - согласен, но ведь и ты тут не слишком добрые правила понаклеивал.

- А плевать мне! Это моя машина – собственная, и какие хочу, такие правила и устанавливаю. Потому что я – один, а на их стороне против меня машина государственная, забившая в Законы и Указы, что я им всем что-то должен! За всё, что им померещилось. За недоразвитую мову, за убогую историю, и даже за голодомор! Ну так пусть возьмут, если получится, но сам, добровольно на блюдечке, я им ничего не принесу! Потому что я - Человек, а не нитка в вышиванке. И эта моя маленькая правда перевесит всю их соборную брехню. Дай дорогу!

- Нет, - ответил Карпуха. – Стой. Ты всё правильно сказал, да только спрашивать надо с тех, у кого власть, а не с этих вырядившихся арлекинов. Тебя, брат, просто очень допекли. Давай успокаивайся, в тюрьму, что ли, хочешь? Нужно ехать. Мы ж посреди проспекта встали – сигналят нам все, слышишь?
- Да, водитель, поехали! – заговорили пассажиры. – Хватит нам и так политики!

Водила дернул головой, как бы отряхивая наваждение, развернулся и молча сел за руль. Маршрутка тронулась.

 

ФАКТОР СДЕРЖИВАНИЯ

 

- Вкрай москалi оборзiли! – вдруг снова подал голос здоровяк в вышиванке, осмелевший от полученной поддержки. – Дома вiн у себе… Окупант - вiн навiть у десятому поколiннi все одно залишається окупантом.
- Что? - обернулся Карпуха. - Ты что только что сказал?
- А то! - продолжил тот. - Життя вже немає українцям вiд п`ятої колони!
- Э-э-э… - протянул Карпуха, вставая и одновременно делая знак водителю, чтоб не вмешивался, мол, сам с ним разберусь, он - мой. - Так ты, я вижу, не просто так вышиванку напялил? Это ты в знамя обернулся и с предъявами полез. А я тебя было за человека принял…

- Так мову ж треба вчити, це ж ясно, як два пальця об асфальт!..
- Отличная идея! Вот с твоих пальцев щас и начнем! - и крикнул водиле: - Ану-ка, съедь на обочину и включи погромче музыку!

Герой в вышиванке заволновался.
- У чому справа?
- Учить тебя будем – культуре поведения в полиэтническом обществе.
- А чого мене «учить»?
- А того! Прав водила – зря я тут за вас вступился. Раз вы не видите в нас человеческих личностей и быкуете, значит, и мы имеем право на достойный и адекватный ответ – например, на проведение операции по принуждению к уважению наших прав. Братан, передай монтировку, пожалуйста!

Нацик дернулся, осел и, вдруг потеряв сознание, обмякший упал на руки Карпухи.

- Вот тебе раз! - Карпуха удивленно и даже разочарованно покачал головой. - Ну что за народ пошел – барышни кисейные, а не националисты… Вам бы не гопак, а канкан танцевать. Теперь вот доктор нужен. В салоне есть доктор?
Из середины маршрутки поднялся один пассажир средних лет.
- Я - врач.

- Что с ним? – спросил Карпуха, когда тот подошел.
Врач приподнял боевому танцору одно веко, потом пощупал на горле пульс.
- Ничего страшного – легкий обморок. Сурово вы с ним.
- А кто ж знал… - пожал плечами Карпуха. – Хорошо хоть второй вон молодцом держится, только немного бледный, как сама вышиванка. Как дела? – спросил он второго, сидевшего возле окна.

- Д-д-добре, - ответил тот, заикаясь.
В это время открыл глаза первый и обвел всех помутненным взглядом.
- Де я?
- Как это «де»? Ты - на выездных курсах изучения права и повышения чувства уважения к людям. Как тебя зовут?
- Тарас.
- Скажи, Тарас, эта страна такая же моя, как и твоя?
- Це моя країна.
Карпуха обернулся к водиле.
- И твоя теж, - быстро поправился нацык, видно, вспомнив, что с ним произошло.
- А русский язык – чужой для граждан Украины?
- Нi, рiдний.
- А водила обязан крутить песни на мове?
- Нi.

- Ответы правильные, - похвалил Карпуха примирительно. – Ну и вот, скажи мне - чтоб это понять, нужно было людей доводить до белого каления, наступая на их чувство достоинства? Нужно было, чтоб я нервничал, чтоб водила за монтировку хватался, чтоб ты сознание терял? А?
- Нi…

- Ой, вы нэ зовсим прави! - подала голос пожилая сердобольная пассажирка, сидевшая недалеко. - Люды в вышиванках - зазвычай безобидные, воны набожные и добрые.
- Очень добрые, - согласился Карпуха. - Утром пошли в церковь, помолились, а в обед проголосовали за фашистов. Вам, бабушка, давно пора понять: нарушение ваших прав начинается не тогда, когда уже дым из газовой печи валит и заняты все виселицы, а тогда, когда произносят - «Украина для украинцев».
- Да нэ прытягны, Бог, - ответила бабушка и перекрестилась.
- Это уж точно, - подтвердил доктор.

- Вам всё понятно? - спросил Карпуха своих подопечных и, получив от них утвердительный ответ, крикнул водиле: - Поехали! Хватит с них на сегодня – пусть хоть это переварят.

Но водила уперся.
- Пусть убираются – я их не повезу!
Карпуха развел руками и сказал:
- Хозяин – барин, ребята. Сегодня, видимо, не ваш день, да и век - не ваш. В вышиванках -на выход! И скажите мне спасибо, что не на вынос.

Нацыки, косо пялясь на водилу, прошли вперед и выскочили из машины.

- Зря ты их пожалел, - сказал водила Карпухе, трогаясь с места, – вряд ли они что-нибудь поняли. Немного монтировочки напоследок - всё же было бы не лишним.
- То есть, добро должно быть с монтировкой? – усмехнулся Карпуха. – Возможно. Но тогда, смотри, чтоб без особого применения. Чтоб как с атомным оружием – как фактор сдерживания.
Водила рассмеялся:
- Верно. И чем увесистей твоя монтировка, тем больше она сдерживает желающих тебя нагнуть.
- Именно так, - подтвердил Карпуха, кивая головой в такт песни.

«…Летят самолеты и танки горят -
Так бьёт ё комбат, ё комбат!»

И маршрутка помчалась дальше по улицам украинской столицы. Боевая маршрутка Пехоты.

Игорь Судак

 
Социальные комментарии Cackle
Loading...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.