Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Loading...

Как правильно пользовать врачей. Инструкция для не врачей

1 сентября 2011
<
Увеличить фото...  

В День Знаний хочется поделиться чем-то полезным, практическим, поучительным, не демагогическим и не назидательным. Не День же Резонерства, в конце-то концов!  

Я взял 12-й калибр и отпилил ему ствол,
Потом я фары загасил и на разведку пошел,
Сказав себе: ты полон сил, ты учини произвол,
И пару копов завали - ведь это чистый футбол!

(Айс-Ти "Убийца копов"). 

ВРАЧ СКАЗАЛ: “В МОРГ”!

Хотел было написать сначала универсальную инструкцию по использованию врачей, да подумал, а может лучше состряпать руководство про жизнь без врачей? Я не про ЗОЖ, я про жизнь без боли и без тех, кто на этой боли сколачивает себе кое-какой капиталец! Но вижу – не готовы вы еще, чтоб совсем без них, белохалатных!

Показаться доктору разок-другой в году – считается у нас правилом хорошего моветона, как супружеская измена или забивание косячка. ЛОРу – ушко свое пушистое открыть навстречу, гЕникологу – гИнеталии, да и внимание проктолога не грех к себе привлечь, нежно захватив его обрезиненный палец перламутровой диафрагмой милого сердцу ануса. Визит к доктору – есть цивилизованная форма эксгибиционизма, как, скажем, посещение бани или пляжа, или как пищупоглощение в ресторане, бр-р-р, под потусторонними взглядами таких же, пищупоглотителей.  

Повод же бесстыдно выставить на обозрение доктора свои интимные места, всё глубинное и сокровенное, в которое сам-то заглядывать стесняешься – хорош любой. От легкого покалывания, до – «у моей подруги в этом месте случилась катастрофа, и я решила не тянуть».

Мне нередко приходится обнаруживать в закоулках больниц и клиник самоозабоченно рыскающих знакомых. Застигнутые врасплох, на вопрос, что они здесь позабыли (по-правде, я говорю грубее, улыбясь: «Какого ж х..я, вы тут потеряли»?) люди, оправдываются, отвечая, что х..я они как раз и не теряли, а просто пришли проверицца. Какая-то тяжесть в боку. Или где-то там, что-то похрустывает. Свистит. Перекатывается. Переливается. Бегает. Размягчается. Ползает. Бренчит. Урчит. Затвердевает. Мозжит. Трещит. Не так журчит. Не так встает. Встает, но как-то не так. Булькает. Саднит. Режет. Устает. Бьется. Волнуется. Покалывает. Стучит. Хрипит. Сводит. Бросает. Замирает. Да мало ли с чем можно притащиться! Дуракаваляние!

Аудиалам шепчу на ухо, для визуалов – закатываю глаза, кинестетиков грубо хватаю за руки и произношу: «Уёб….те отсюда поскорее, вы не знаете разве, что больницы, они не для вас, а для врачей? Вон! Защекочут до икоты и на дно уволокут»! И, не давая очухаться, отковыриваю, вытаскиваю, выпинываю, сопровождая дежурной бранью, бедных людей из смутных лабиринтов здравоохранения, как диггер-Ариадна. На улицу! Но Ариадне это уже поднадоело, и вот-вот откроет она крохотное турагенство или выпустит путеводитель по минным полям минздравсоцразвития. «Минздравсоцразвития» – это выговорить-то с трудом можно, и это снаружи, а представляете, что там внутри? Королевство белокурой клоунессы! С челочкой.

В большинстве случаев, блудницы поликлинские перезванивают мне и мерзкими мультяшными голосами благодарят за помощь. Все проходит само. И плеск, и зуд. В 99% случаев организм самоизлечивается. Остальные, как только выходят из поля моего влияния, делают повторные попытки набегов на лечебно-профилактические учреждения. Эти рецидивисты сами приносят себя в жертву страшному Молоху – Медицине. Ну и ладно.

О чем я? А вот о чём. Я имею право писать такие вещи. Я имею право о них кричать на каждом перекрестке. Право имею. Двигатель контр-культуры! Но на перекрестки меня не выпускают! Ладно, буду кричать из своей подворотни! Распространять оттуда инфовирусов, нашпигованных мощными мемами.

Вы же знаете, что я – врач. Стал я им не совсем добровольно. Я был спланирован, зачат, рожден, выкормлен и воспитан среди врачей. Семейная традиция-шмидиция. Пробовал протестовать. Родные на меня глядели, как на придурка.

Позже – понравилось. То есть, конечно, не то, чтобы я в поросячьем восторге от своей профессии, но считаю ее довольно-таки занятной. Даже так: «плюсов», за то, что я врач, гораздо больше, чем «минусов». Все соображаю... Кто чем болен и почему.

Первичная моя специализация – терапия. Субординатуру и интернатуру я проходил по внутренним болезням. Скажу вам абсолютно, без утайки, когда учился в медвузе, мечтал быть кожвенерологом, потом передумал, хирурги пристыдили во время прохождения практики врачебной после 5 курса. «Не стыдно ли тебе, – сказали, – будет всю жизнь людям е……ть мозги, да всякие мази и болтушки от сыпей выписывать»? Кожники, они и правда не знают, отчего их пациенты на самом деле болеют.

Хирургом не стал, резать живую плоть – не в кайф, мёртвую – тем более, так что карьера вечно пьяного патологоанатома не улыбалась. Вот я и пошел в терапевты. «Интернист» или «физишн» по-английски. Если в институте я еще что-то соображал о человеческом устройстве, то в субординатуре и в интернатуре я полностью запутался в болезнях и способах их ликвидации. Считал себя уже не полудурком, а клиническим олигофрэном. Почему креатинин повышается при почечных воспалениях, и почему строфантин так на первозбужденное сердце действует? Я до сих пор кардиограммы толком не знаю. Правда. Спросите: как же ты, котя, на скорой-то, аж 5 лет протрубил? Да, вот, проработал! И не хуже, чем прочие. И покойников за мной не больше шлейф, чем за кем другим. Когда со «скорой» уходил, главврач чаем угощал с тещиным крыжовником и уговаривал остаться. «Нам, – говорит, – такие, как ты, очень нужны»? Какие «такие»?  

Потом я писькоправом служил, сексологом, то есть. А уж после подался в психотерапию. Когда поступал в ассоциацию психоаналитическую, честно признался о своем темном терапевтическом прошлом. Думал – не возьмут! Нельзя тогда было заниматься психотерапией без психиатрической специализации. – Не психиатр ты? – переспросил московский профессор Аарон Исаакович, – м-м-м, и слава богу, не испорчен этим немецким ублюдошным подходом»! И записал меня в Российскую ассоциацию аналитиков. Слово, хирургам на практике данное, не сдержал. Мази не выписываю. Но специальностью своей сделал-таки «мозго…бство».

Не знаю, медицина ли то, чем я теперь занят? Многие меня об этом спрашивают. Ни «да», ни «нет». Ну-у, не важно, чем занят. Чем-чем… пишу сейчас-вот, этот пост и грызу кислое яблоко, которое мне сегодня упало на голову, во время хищения кабачка с соседнего участка. У соседки кабачков много нынче повылезало – она и не заметила бы исчезновения одного-единственного, полосатенького, лакированного. Я попросить бы мог, конечно. Но люди выращивают кабачки до размеров среднего аэростата, и, после этого угощают. Я люблю, чтоб молочной зрелости, чуть побольше огурчика, без семечек, и кожурка чтоб нежная. Во рту дабы таял. Вот и ворую. На яблоки я не посягал. Оно само отвалилось мне на кумпол. От ветра. Чуть не описался от неожиданности. Удивитесь – но я, в отличие от Ньютона, ничего не словил, никакого просветления, кроме шишки на седом, в «ёжик», черепе. Если б волосы были – не так было бы больно, и шишка не так заметна. Стоял в чужом садике, с отвинченным кабачком под мышкой, с шишкой на теменной кости, слезами в сердце и пустотой в голове: силился после падения фрукта какой-нибудь мировой закон открыть – и ни х…я! Как Адам, тупо созерцал апфель. Ранет Симиренко. Даже не апфель, а так, бледно-зелененький недоносок в крапинку, убогий и жалкий, как медицина. Первые желтые листики падают.

Как яблочная боль затихла, принесло мысль научить вас ориентироваться в темных аллеях медицинских богаделен. Правда, для чего они вам нужны, ума не приложу? Тянет вас в эти закоулки, как Тартарена, приключений словить на жопу! Как будто существует некий закон взаимного тяготения меж врачами и всеми остальными человеками. Если уж никак вы жизнь свою без докторов не представляете, и не делаете ничего, чтоб реже пред ними обнажаться, внимайте же! Напишу что-то типа инструкции по применению врачей. Она имеет право на существование и прочтение широкими массами болящей, симулирующей, аггравирующей и сочувствующей, и тем, и другим, и третьим, публикой.

Будущие врачи изучают инструкции по использованию больных аж 7 лет. В этих малопонятных инструкциях говорится о том, что с обратившимся человеком врачу можно делать все, что угодно, дырявить, резать, пилить, разбирать на части, желательно только не давать окончательно выздоравливать, и сдохнуть тоже не давать. Таким образом, поддерживая людей в состоянии полубольных, то есть, ни живых, ни мертвых, можно обеспечить довольно приличную заполняемость больничных катакомб страждущими. Эти ятрогенные зомби могут обеспечить и рабочие места, и довольно сносное существование гиппократовским выкормышам. Ни здоровых, ни покойничков, доктора не любят. Покойник – бестолков и не эффективен. За покойника ничего не получить, кроме выговора. Здоровые – во сто раз хуже покойников. Здоровые разговорчивы и повсюду сеют заразу о ненужности врачей. Это к тому, чтобы вы, шагая на стрелку в поликлинику по месту жительства, представляли, с кем вам придется иметь дело. Пожелание типа: «Чтоб ты жил на одну зарплату!» – не актуально, «Чтоб ты лечился по месту жительства!» – вот это точно реальное проклятие.

Конечно же, я несколько утрирую. Конечно же, в учебниках и лекциях профессуры, на которых я учился, много говорилось о высочайшем врачебном гуманизме и любви к ближнему, о том, что освещая больному путь к исцелению, врач должен непременно обуглиться сам. Нет, я говорю о скрытой инструкции. Гумнизм-шмуманизм – это так, оболочка. Говорю о невидимой парадигме. О внутреннем послании ублюдкам Гигеи и Панацеи. О заговоре. Я представляю, как ополчатся на меня мои коллеги после опубликования этого поста. Или напротив, не отреагируют никак. Даже доктора, с которыми я в приятельских сношениях, считают меня безумненьким. Особенно, когда я говорю о том, что почти все болезни проходят сами. Без остатка и осадка. Как растворимый кофе. Без докторского участия. И не я это придумал. И до меня были люди поумней. Дюма, например, считал, что его Д’Артаньян выжил после столкновения с гвардейцами кардинала, весьма фатального и травматичного для него, только из-за «отсутствия поблизости лекарей». В этом смысле «ёбнутеньким» быть удобно: чо хочешь, то и несешь. А несешь чаще всего доброе и вечное.

О том, что прежняя, старая медицинская парадигма устарела, знают немногие. Я не навязывюсь. Иногда, правда, меня приглашают выступить перед коллегами. Парень я отзывчивый, и соглашаюсь. Первые минут пять глубокоуважаемая врачебная аудитория с блокнотами и ручками изумлённо разглядывает меня, как старого муравьеда, непонятно с какой целью покинувшего свой ареал обитания и безапелляционно ввалившегося на их конференцию. Когда же я начинаю излагать истинные механизмы возникновения человеческих страданий, рассказываю о конверсионной истерии, предварительно надев бронежилет, сшитый авторитетами Фрейда, Александера и Менегетти, изумление проходит, заменяясь абсолютной тупостью слушателей. Лучше б они зевали. Они не слышат и не понимают. Я продолжаю. Быть убедительным. Но чем больше я стараюсь, тем всё становится хуже. И вот, коллеги уже умоляюще смотрят на меня с лицами дебелой фригидной бабы: «Давай уже, кончай побыстрее, и слезай»! Я все понимаю. У завотделением сегодня день рождения, и в холодильнике ординаторской замерло шампанское и трупно окоченел торт. Я кончаю. Слезаю. Спрашиваю, нет ли вопросов. Вопросов нет. Со мной все ясно. Через пять минут они меня забывают. Или изредка подходит какой-нибудь врач-отщепенец, или маргинал, когда уж вся врачебное отродье покинет актовый зал, оглядываясь по сторонам, все-таки спрашивает:

- Вы верите в то, о чем говорите?

- У меня ничего не болит.

- Вам пятьдесят. Выглядите неплохо. А не хотели бы обследоваться, чтоб, так сказать, объективно оценить….м-м-м…

- …насколько меня еще хватит?

- Да.

- Нет, не хочу. У меня ничего не болит. А то, молодой человек, что вы называете симптомами и результатами обследований – суть феноменология, которая к реальности бытия никакого отношения не имеет, не является даже моделью реальности.

Ну, вот, и вы загрустили… поговорим об этом другой раз, когда в вас инициируется интерес к жизни без хворей. Но не раньше, чем вы обнаружите в себе какой-нибудь иной способ обозначить себя, как яркого и неповторимого человека. А пока… пока инструкции по использованию врачей. На переходный период. От психотелесного невежества к просветлению.

Все врачи делятся на две большие-пребольшие категории. Первые – говорят вам правду. Вторые говорят вам то, что вы хотите от них услышать, то есть врут. К которым идти? Конечно, к первым. Но правда жизни в том, что процветают те, что говорят неправду.

NB. Бегите от врача сразу же, если он:

а) нетрезв;

б) хранит следы вчерашнего веселья;

в) «отдает зуб», что вылечит вас от всего и в кратчайшие сроки;

г) слишком болтлив;

д) слишком весел;

е) слишком молчалив;

ж) чрезмерно угрюм;

з) носит лик, не испорченный интеллектом;

и) имеет проблемы с чувством юмора;

к) в грязном халате со следами соевого соуса и васаби;

л) в слишком белом накрахмаленном халате с синевой;

м) говорит, что вы безнадежно больны;

н) упрекает, что вы пришли слишком поздно.

Этот списочек, характеризующий никчемных врачей - фасад современного здравоохранения. За этими декорациями – Хиросима и Нагасаки после… сами знаете чего. Я мог бы продолжить перечислять их черты, но не уверен, что в алфавите хватит букв. Попробую дать подробные комментарии по некоторым пунктам.  

Понятно, пункты «а» и «б» – не порождают никаких дискуссий! И, сколько бы не говорили мне, что «мастерство – его не пропьешь», и что этот доктор хоть и в запое, но его способностей это никак не уменьшает, что он, даже пьяный, стоит целой медсанчасти трезвых, я как К.С.С. говорю: «Не верю»! Главное, что требуется от врача – вменяемость. Врач вменяем – уже неплохо.  

По пункту «в»: доктор врет. Любой специалист, если он, конечно, не скотина, никогда не станет давать вам популистских обещаний о скорейшем выздоровлении. Врач назавтра может попасть под машину. Вы сегодня можете выиграть пять миллионов рублей в викторине «Домик в деревне» и умереть от радости и от инфаркта, хотя обратились к этому доктору с насморком. Если 5 000 000 рублей не та сумма, что способна отправить вас в могилу, то свой насморк вы, возможно, захотите полечить в какой-нибудь швейцарской дорогой клинике. Лучше, если доктор осторожен в обещаниях и умеренно оптимистичен.  

Болтливость и чрезмерная веселость у врачей («г» и «д»), чаще – признак латентной скрытой депрессии или неуверенности в собственных силах. И то, и другое не благоприятствует хорошей диагностике и лечению. Особенно в этом смысле опасен флирт врача с пациентом (пациенткой). Он абсолютно недопустим. Он противоестественен. Он возмутителен!  

Угрюмость врача и его мутизм («е» и «ж») – скорее всего может свидетельствовать о его депрессивности, или, опять же, неуверенности в себе. Депрессивному врачу не место на рабочем месте! Угрюмостью человек, порой, придает себе многозначительности и избыток ума.  

Про «испорченность интеллектом» («з»), это я, конечно, хватил! Когда я смотрю американские сериалы про врачей («House M.D.», «Grey’s Anatomy», «Emergency»), меня радует не только производительность их труда, но то, какие у них приятные лица. Я знаю несколько настоящих американских докторов – лица у них, такие же, как в кино, это правда. Хирургу с таким лицом хочется отдаться с потрохами!

В отечественных сериалах врачей играют актеры с тяжелой судьбой, голодным детством и бандитскими рожами. Это почти соответствует реальности. Большинство русских врачей в кино, какие-то полукриминальные типы. Торгуют органами. Выписывают «левые» больничные – это вообще проза жизни. Воруют вместе с завхозом простыни с «говенными» штампами Минздрава. Толкают наркотики. Скрывают в отделении, под видом больных, преступников, чаще убийц. Подменяют мамашам новорожденных детей. Утилизирующие трупы. Это – правда жизни, но только наполовину. Производительность труда – на самом нижайшем уровне. При мне один финский анестезиолог, приехавший к нам в одну больничку, спросил: «Сегодня проффффсозная забастофка»?  

Чувство юмора («и») – вообще тест на глубину и ширину ума. Как проверить? Ну, например, скажите мужчине-гинекологу, что-нибудь вроде: «Недавно на одной вечерушке, вхлам пьяный Мацуев, говорил, что длина пальцев для пианиста – это миф, главное – их проворность. Для гинеколога это также актуально»? И, в зависимости от того, что врач ответит, вы решаете, запускать его или нет, в «святая святых», свою………….интимную сферу.  

Если доктор питается японским фастфудом («к») – он полный идиот. Настоящие суши-шмуши надо кушать в Японии, из рыбы, что поймана час назад, а в наших краях сушами питаются только самоубийцы и некрофилы… и люди с нулевой кислотностью желудочного сока.  

Врач брезглив и патологический чистоплюй («л»). В крови у любого приличного доктора – полное отсутствие брезгливости. В вашем дерьме, мокроте и блевотине хороший врач чувствует себя, как рыба в воде. Для достойного врача, преодоление отвращения к отходам человеческого тела – необходимый этап становления его, как профессионала.  

Пункт «м» особенно важен. Еще в средневековье (не по Фоменко-Носовскому) врачи знавали сей замечательный принцип, обеспечивающий им священную неприкосновенность и рекламу. Больному надо сказать, что он не жилец. Если тот выздоровеет, то все станут превозносить эскулапа, как чародея, способного делать невозможное. Если больной помрет, то врач все равно предвидел это – он хороший врач. В любом случае.  

Пункт «н» – продолжение пункта «м». Однажды, когда мне в возрасте лет тридцати один очень зауженный спец сказал, что мою хворь надо было начать лечить лет в четырнадцать, тогда я мог бы рассчитывать на стопроцентный успех от лечения (!). Я ответил, что в четырнадцать лет у меня ничего не болело, да и таких узконаправленных врачей тогда не было. Он пожал плечами. Я ушел. Перестал думать про свою болезнь. Все прошло само.

Я умышленно не рассматриваю в своем обзоре кучку врачей-подвижников-бессеребренников, чаще всего «из бывших», которых при желании еще можно обнаружить в бесчисленных криптах голиковских подразделений. Они напоминают мне вкрапления алмазов средь пустой и бесполезной породы. Это настоящие профессионалы, бедные, скромные и совершенно оторванные от реальности и современности. Для постановки верного диагноза им совершенно не нужно подвергать пациентов облучению, вибрации, засовыванию в трубы. Они еще не разучились стучать (перкуссия), слушать (аускультация), выслушивать и прощупывать (пальпация). Они не модные. Они печальные.

Но…если с вами действительно случилась какая-то неприятность, ищите этих, чуждых новомодным веяниям технической революции докторов, которые отнесутся к вам не как к поврежденному механизму, а как к человеку, попавшему в беду. Ищите, где хотите, где можете и не можете. Но найдите. Не вступайте с ними в дискуссии, наберитесь пиитета и трепета. Делайте все, как говорят. Если они скажут, что вы уже умерли, значит, вы и в самом деле умерли, только не поняли этого окончательно. Зависли меж миров. Вы же общаетесь с последними из могикан, что выведут вас из заблуждений и самозацикленности. Никогда не экономьте на них, они не привыкли к деньгам, это так, и станут, краснея, отказываться. Говорю же – подвижники. Чокнутые гуманисты-филантропы. Вручите им деньги всенепременно! Бесплатное лечение – нонсенс! Получив – отдай. Это в природе вещей. Я пою соседскую кошку деревенским молоком в отсутствие хозяев. В знак благодарности даже она каждый раз приносит мне мышь с отгрызанной головой.

Dr. Gregory, Новый психологический журнал

 Комментарии: 0 шт.   Нравится: 1 | Не нравится: 0 

Комментарии

Социальные комментарии Cackle Все комментарии

Также в разделе «Полезные советы»

Расписание

Расписание транспорта. Краматорск, Харьков

Расписание

Музыка

Loading...

Справочник ВУЗов Украины