Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Донбасс

Нашли спасение в Донбассе

Угроза фашизма в нашей стране сегодня реальна. Усилиями «оранжевой» власти сначала в ранг героев Украины были возведены коллаборационисты и палачи, преданно служившие гитлеровцам.

 

Причем это сопровождалось яростной борьбой с советской символикой – переименованиями улиц и площадей, сносом памятников, глумлением над могилами павших воинов. Все последние годы шло интенсивное промывание мозгов украинских граждан, которые должны «мыслить по-украински». Нарастающими темпами продолжалась фальсификация истории.

Это дало многочисленные ядовитые всходы. Словно посеянные в хорошо унавоженную почву зубы дракона, по всей стране появляются и растут различные неонацистские организации. Их программы и лозунги копируют те, под которыми выступали в тридцатые годы ХХ века немецкие фашисты. Аналогии с прошлым становятся всё более навязчивыми и устрашающими. Например, гитлеровцы сделали своим идеологическим идолом убитого в уличной схватке коричневого штурмовика Хорста Весселя. Украинские «нацики» пытаются проделать ту же самую операцию с погибшим в подобной схватке членом одной из ультраправых организаций Максимом Чайкой.

Осталось только, уподобившись «старшим товарищам», спалившим в 1933-ем рейхстаг, поджечь какое-нибудь правительственное здание в Киеве. Столичные книжные магазины, торговавшие не устраивавшей современных фашистов литературой, уже пылали как свечи. Как тут не вспомнить костры из книг на площадях немецких городов.

И не стоит надеяться, что дело закончится фашистскими маршами, торжественным сжиганием «антиукраинской литературы», поджогами и уличными избиениями людей, причисленных к политическим противникам. Всё будет намного ужаснее. О том, как это может быть, рассказывает свидетельница бандеровского террора на Западной Украине Елена Отрощенко:

- До 1943 года наша семья постоянно проживала в деревне Речица на Ровенщине. Кругом простирались леса да болота. Неудивительно, что в годы войны этот край - волынское полесье – стал партизанским. Наш отец также ушел сражаться в ряды народных мстителей, оставив дома жену и пятерых детей. Довольно долгое время его причастность к антифашистской борьбе удавалось скрывать. За партизанскими семьями бандеровские банды открыли беспощадную охоту, самыми изощрёнными способами убивали и взрослых, и детей.

Вот почему как весть об избавлении мы восприняли приближающуюся фронтовую канонаду. Верили, что приход Красной Армии избавит нас от набегов кровавых нелюдей. Но война есть война. В ходе боевых действий наша хата сгорела, как, впрочем, и половина села. Погорельцев расселяли по уцелевшим домам. Так мы оказались под одной крышей с семьей бандеровца. Ничего удивительного для тогдашней Украины подобная ситуация не представляла. Одна часть сельчан воевала за советскую власть, другая - за националистов из ОУН-УПА. Для населения Западной Украины мировая война еще имела и оттенок гражданской. И не надо сейчас врать, что все жители западных областей стояли за Бандеру, Шухевича и им подобных. Пример нашей семьи, как и многих других, говорит об обратном. Только жертвы мы несли неизмеримо большие. Ведь если бандеровцев просто высылали, то они стремились нас поголовно истребить.

Какое-то время мы уживались с родственниками бандеровцев. Но однажды к хозяйке пришел посыльный из леса и предупредил: «Хочешь жить – побыстрее выгони это партизанское отродье». Угроза была вполне реальной, поскольку «упивцы» не жалели и своих. По соседству вырезали не только семью партизан, но и приютивших их жену и детей члена УПА. Вполне понятно, что хозяйка тут же указала нам на дверь. Пришлось вместе с пожитками перебираться на глухой хутор. Там мы ночевали в сенном сарае, каждый раз прислушиваясь к доносившимся из леса звукам и шорохам: не идут ли бандеровцы нас убивать?

Как-то вечером послышались шаги и голоса. Братишка тут же, как уж, ввинтился вглубь стога. Я поползла за ним. А мама, прижав к себе двух малышей (самого старшего брата уже успели призвать в Красную Армию), начала истово молиться, чтобы Господь уберёг нас от злой смерти. Ведь бандиты в лучшем случае нас застрелили бы или повесили. А скорее всего изрубили бы, или сожгли живьём, или насадили на колья. Таких садистских вывертов в наших местах уже успели насмотреться.

К счастью, это оказались не бандиты, а группа то ли красноармейцев, то ли спецотряд НКВД. Точно сказать не могу – была еще слишком мала, чтобы их различать. Один из бойцов негромко сказал нашей матери, чтобы мы как можно скорее уходили отсюда - вскоре тут может начаться перестрелка с бандеровцами. Еще передал весточку от отца: мол, ждите, скоро он придет за вами.

Вот так мы постоянно прятались, вечно дрожа, пока не вернулся наш отец и не отвел семью в райцентр. Там мы поселились под защитой местного гарнизона. Чем занимался отец после возвращения из партизан, точно сказать не могу. Скорее всего был каким-то ответственным работником, поскольку дома бывал редко, а порой отсутствовал по нескольку суток. Сами мы теперь были в относительной безопасности, а за отца постоянно волновались.

Хотя, как оказалось в дальнейшем, и на собственный счет успокаиваться было рано. В одну из ночей бандеровцы уничтожили семью партизана, проживавшую на окраине городка. Мы, детвора, наутро побежали смотреть. Ведь весть о новом преступлении распространилась с быстротой молнии. Но лучше бы я туда не ходила. Картина того давнего ужаса до сих пор стоит перед глазами. Всё помещение было залито кровью, и в её лужах лежали мёртвые дети. Убитая ударом топора в голову мать сидела за столом, прижимая к груди зарубленного младенца.

Трясясь от страха, я бросилась прочь, но во дворе онемела от вида ещё одной расправы. Старшая девочка, спасаясь от убийц, успела выскочить из дома и попыталась перелезть через ограду. Да так и осталась висеть на ней, сраженная топором убийцы.

Все послевоенные годы на Волыни продолжались жестокие убийства и поджоги. Гибли семьи бывших партизан, советские работники, колхозные активисты, присылаемые с востока специалисты – агрономы, геологи, врачи, учителя. Из-за этого террора многие дети, в том числе и я, не смогли там даже начальную школу окончить. К тому же за отцом бандеровцы продолжали охотиться и через год, и через два, и через три после окончания войны. В конце концов руководство порекомендовало ему забирать семью и перебраться в другие края, пока тут ситуация не нормализуется. Мы же были рады бежать от этого ужаса куда глаза глядят.

Первоначально мы перебрались в Херсонскую область – в Каховку. Однако отец, не найдя там подходящей работы, подался в Донбасс, где нужны были его крепкие рабочие руки. Почти год мы дожидались его, а затем он приехал и забрал нас с собой. Было это уже в 1949 году. Как только мне исполнилось пятнадцать лет, я тоже пошла работать. Нужно было кормить большую семью, поскольку папа стал сильно болеть. Совсем отказали ноги – шутка ли несколько лет партизанить в полесских болотах! Еще через пару лет мы осиротели. После смерти отца я осталась главным, и на несколько лет, единственным кормильцем. Старший брат погиб еще в апреле сорок пятого при штурме Берлина, он был пулемётчиком.

Я освоила профессию токаря, а потом и сварщика. Из Докучаевска перебралась в Макеевку. Поступила в комсомол, активно занималась спортом. Подросли и нашли своё место в жизни интернационального Донбасса младшие сёстры и брат. Я вышла замуж, вырастила дочку. Теперь уже бабушка. А останься мы на Ровенщине – кто знает, может, никого из нас уже не было бы в живых.

За прошедшие шестьдесят лет на Западной Украине была только раз, когда ездила на лечебные воды в Моршин, по путёвке. Тогда же с экскурсией побывала и в квартире-музее знаменитого писателя Ярослава Галана. Экскурсовод рассказала, как его убили ударом топора по голове прямо в рабочем кабинете. Я сразу же узнала столь знакомый с детства почерк убийц. От нахлынувших воспоминаний в тот момент мне стало нехорошо.

Слушая рассказ этой немолодой женщины – непосредственной свидетельницы деятельности любимых ющенковских «героев», задаёшься вопросом: а отдают ли себе отчет в том, что творят, нынешние деятели из числа государственных мужей и партийных лидеров, которые попустительствуют фашистам либо заигрывают с ними? Неужели они столь наивны, что уверены, что в случае (не дай Бог!) победы неонацисты их не тронут? В стране складывается такая ситуация, что необандеровцы не ограничатся только западным регионом. Им подавай все земли «вид Сяну до Дону». И свои кровавые порядки они станут наводить повсюду.

Василий СЕМЕНОВ


 
Социальные комментарии Cackle
Loading...
Загрузка...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.