Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Мир

Япония откупается от чуда

Источник: "Росбалт"
12.05.2013

Хотя "японское чудо" лопнуло 23 года назад, Япония так и не выбралась из ловушки, в которую попала. Нынешняя попытка – самая отчаянная. Началась революция в финансах — нечто, не виданное ни в одной западной стране.

Премьер Синдзо Абэ устроил кадровую чистку в Центробанке и провозгласил великую двухлетнюю программу ослабления национальной валюты и разгона инфляции. Ради этого денежная база Японии будет удвоена к весне 2015 года.

В результате японские товары на мировых рынках станут дешевле и, следовательно, конкурентоспособнее. Японцы, убедившись, что иены теряют ценность, перестанут их без толку копить и примутся инвестировать в перспективные проекты. И — о чем не говорится, но подразумевается – самый большой в мире госдолг, достигший не то 220%, не то 250% ВВП, станет потихоньку обесцениваться. В результате японская экономика вырвется из самого продолжительного в истории богатых стран застоя и пойдет в рост, как в прежние славные годы. Таковы надежды Абэ.

Строго говоря, не он первый такое придумал. Очень похожие накачки американского хозяйства деньгами уже пятый год устраивают президент Обама и шеф ФРС Бернанке. Однако масштабы этих накачек, отнесенные к размеру экономики, все-таки гораздо меньше. И отдача от них, выраженная в процентах роста, оказалась куда скромнее, чем ожидалось. А главное, протесты политических противников да и сама логика экономической жизни заставляют сейчас инициаторов этого курса понемножку его сворачивать. Так что назвать американский опыт примером, достойным подражания, можно только с большой натяжкой.

Японский финансовый эксперимент гораздо радикальнее американского. И в окружающем мире почти всех весьма раздражает. Особенно из-за ожиданий, что реки свежеизготовленных японских денег хлынут на мировые рынки и вздуют цены на сырье. Собственно, это уже происходит. Но ругают японцев пока вполголоса. Слишком уж давно и безнадежно они вязнут в застое. В их положении отчаянные жесты почти позволительны. К тому же, мало кто верит в их успех.

Впрочем, вспомним японское прошлое. Оно кое-что прояснит.

Хотя стагнация началась в 1990-м, Японию по инерции все еще воспринимают как страну, некогда потрясшую мир своим экономическим чудом. Но на самом деле, Япония – страна целых трех экономических чудес.

Первое чудо началось в 1860-е, после революции Мэйдзи, и продолжалось больше 40 лет, за которые Япония из экзотической, никем всерьез не принимаемой страны превратилась в среднеразвитую по тогдашним западным меркам державу.

В действительности, Япония середины XIX века была не так уж экзотична. В отличие от других неевропейских стран, в ней вовсю процветало предпринимательство, довольно хорошо уживавшееся с феодальными порядками. Надо было только "распечатать" эту закрывшуюся от всего света страну, открыть ее для западных технологий, а мировые рынки — открыть для ее товаров. Когда это произошло, эффект был взрывной, а масштабы чуда – ничуть не меньшие, чем у того, что было на нашей памяти.

Чудо № 2 имело место в 1930-е – начале 1940-х годов и известно довольно слабо из-за плохой репутации тогдашнего японского режима. Япония тогда снова закрылась от мирового хозяйства, но взамен создала внутри себя, а также в завоеванных Корее, Тайване и Манчжурии, огромный милитаризованный рынок. В годы, когда из-за Великой депрессии западные экономики падали, японский хозяйственный потенциал удвоился. Впрочем, военный разгром и разорение подвели под этим чудом черту.

А то, что японским чудом называется, так сказать, официально, началось примерно в середине 1950-х годов и продолжалось лет 35.

На пути от одного экономического чуда к другому Япония менялась — но еще сильнее менялся окружающий ее мир, и так получалось, что всепланетный ветер каждый раз дул в японские паруса. Открытие экономики Японии в XIX веке произошло, когда мировой рынок был относительно мирным, устойчивым и растущим. Закрытие японского рынка в начале 1930-х состоялось, когда политический климат на планете благоприятствовал завоеваниям и сколачиванию замкнутых сфер влияния. А в 1950-е возрождение экспорта началось, когда мировые рынки распахнулись для торговли как никогда широко.

В годы чуда 1950-х – 1980-х в пользу Японии работали не только трудолюбие и таланты ее обитателей, но и многочисленные пережитки феодальной старины, которые здесь сохранялись в неприкосновенности.

Заскорузлость рынка труда, с его знаменитым пожизненным наймом, искупалась трогательной верностью работников своим фирмам. Законсервированные в низкопроизводительном состоянии отрасли, работавшие на внутренний рынок, тесно между собой переплетались и служили надежным тылом для могучих передовых корпораций-экспортеров, шедших от победы к победы в международной конкурентной борьбе.

В те годы все, что, казалось бы, могло помешать росту, только помогало ему. Стремительный подъем, длившийся два поколения, создал атмосферу иллюзий и невероятных ожиданий. Собственных слабых сторон не замечали или принимали их за сильные. Всерьез верили, что Япония, которая и тогда в два раза уступала Соединенным Штатам, обязательно их обгонит и сделается мировым экономическим гегемоном. Планы всех суперкорпораций были нацелены на продолжение стремительного роста и, соответственно, на взятие под этот будущий рост огромных кредитов.

К концу 1980-х все признаки перегрева экономики были налицо: корпорации в долгах как в шелках, на рынке недвижимости – "пузырь" невероятной величины, кредитная задолженность рядовых граждан перешла все рамки разумного.

Крах, состоявшийся в начале 1990-х, был вполне стандартным крахом перегретой экономики. Разве что отличался особой тяжестью из-за предшествовавших ему чересчур завышенных ожиданий.

Зато нестандартными (и безуспешными) оказались многочисленные последующие попытки выйти из стагнации и вернуться к состоянию устойчивого роста. Японское правительство принялось в гигантских масштабах стимулировать экономику, ничего в ней не меняя, но беря огромные деньги взаймы и загоняя свою страну в долговой тупик.

Фирмы сохраняли пожизненную занятость, даже если им было абсолютно необходимо сократить штаты. А правительство загружало бессмысленными заказами строительный комплекс (чтобы поддержать занятость и спрос), выдавало безвозвратные кредиты безнадежно убыточным предприятиям и банкам (феодальная этика требует помогать любым лояльным партнерам, как бы плохи они ни были).

Фанатично аккуратный японский фермер медленно передвигается вдоль шеренги специально посаженных под уклоном деревьев, выявляя и удаляя плоды неправильной формы. В японской груше ценится не вкус сам по себе, но идеальная округлость. Так заведено с глубокой древности. Субсидирование этого трогательного и симпатичного промысла стоит общественных денег, а значит, замедляет экономический рост. Круглые груши несут душевную гармонию, и общество вполне может сделать выбор в пользу обычая их выращивать, а не в пользу хозяйственного роста. Но в девяностые и в нулевые годы японские власти субсидировали еще и множество других обычаев, гораздо менее симпатичных и куда более дорогостоящих, чем вышеупомянутый.

Японская экономика невероятно медленно избавлялась от нерентабельных предприятий. Оставался окостенелым рынок труда. Все отчетливее давало о себе знать старение населения (рождаемость в Японии – одна из самых низких в мире, и сегодняшний медианный возраст – 46 лет), а ввозить из-за границы рабочую силу, даже в умеренных количествах и тщательно отобранную, тут как-то не принято. В общем, капканы расставлены на каждом шагу, а правительство за 20 лет почти ничего не сделало, чтобы от них избавиться — этика не позволяет. Та самая этика, которая раньше толкала Японию вперед, теперь тянет ее в застой.

Хотя Япония по величине ВВП (считая его по паритету покупательной способности) передвинулась за эти годы со второго после Америки места в мире на четвертое, уступив сначала Китаю, а совсем недавно и Индии, это все еще могучая держава. Ее экономика, если считать по ППС, вдвое больше российской, а если по обменному курсу, то втрое. Здесь по-прежнему очень высокое качество жизни и чуть ли не самая большая на планете ее продолжительность (84 года). Ее торговля, пусть и сводимая в последние пару лет с дефицитом, по-прежнему огромна. Но, поскольку ни власти, ни общество не очень-то стремились что-то менять, страна десятками лет барахталась в той трясине, в которую ее столкнуло так неудачно завершившееся чудо.

Память о чуде висела камнем на шее. Вернуться в него было невозможно, а организовать жизнь как-то по-новому японцы в большинстве были не готовы. Кстати, они вовсе и не обязаны менять свои обычаи. Застой тоже может быть общественным выбором. Если, разумеется, дальнейшее продолжение прежней жизни вообще возможно. А это не совсем очевидно. Ресурсы на ее поддержание вовсе не являются неисчерпаемыми.

Но сейчас эта застойность проверяется на прочность новой, разгульной финансовой политикой японского правительства. Тут надо сразу сказать: любые манипуляции властей над финансами, даже и самые размашистые, так и останутся манипуляциями, если общество не придет в движение.

Не исключено, что снижение уровня жизни и прочие материальные потери, которые принесет обещанная инфляция, вызовут народный гнев, который заставит власть круто изменить курс. Может быть, даже изменит его к лучшему – заставит, к примеру, заняться не эмиссионными играми, а оздоровлением экономических отношений. А может, и наоборот — экономическое поведение рядовых людей и фирм начнет меняться само, если общество захватит мысль, что "дальше так жить нельзя".

Перемены только начинаются, и их траекторию пока не предскажешь. Но, похоже, затянувшаяся эпоха "постчудного" безвременья в Японии подходит к концу.

Сергей Шелин
 
Социальные комментарии Cackle
Loading...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.