Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Мир

Мне кажется, боги сошли с ума

18.06.2011

День медицинского работника - грустный праздник

Сегодня страна празднует День медицинского работника. Она уж много лет его отмечает. Раньше – телевизионный концерт по заявкам. Благодарные больные для доктора, что спас им жизнь заказывают песню Бернеса «Люди в белых халатах», а пред ней диктор читает какие-нибудь доморощенные стишки наполненные доморощенным же пафосом. Приносили коньяку и конфет. Врачам – коньяку, врачихам – букет («бабе – цветы»!) и шоколадные наборы. Все было так, мещански-сентиментально. Но мило. Традиционно. В выходные (пятница-суббота-воскресенье) доктора перепивались, корпоративно, шайками или индивидуально. Еще неделю тихонечко отходили, постепенно включаясь в трудовой процесс, параллельно живя сплетнями и воспоминаниями об удачно отмеченном профессиональном празднике. Как «главный» волочился за молоденькой медсестрой, или как блевал начмед спиртом с гранатовым соком из окна автобуса, или как сел жопой в раскаленный мангал зав. хирургией – жопу его можно было подавать на стол с зеленью петрушки. Эти происшествия особенно сплачивают коллектив и укрепляют корпоративный дух.

В детстве (вы же помните, что я из врачебной семьи) мне казалось, что мои папа, мама, дядя, тетя, бабушка, их знакомые и соратники – боги. Я слышал о чем они говорят друг с другом. Вы удивитесь, но врачи всегда, даже вне работы, говорят о работе. Они, понимают, конечно, что постоянно о работе – не надо, что о работе – надо на работе. Все равно – только о работе. В моей семье, по-крайней мере, было так. Часто они рассказывали, как возвращали людей с того света. Или не возвращали. Годам к четырем-пяти у меня сложилось стойкое представление, миф, если хотите, о том, что в появлении и исчезновении людей на земле – виноваты врачи. Они решают, кому быть, кому рождаться, а кому отправляться к праотцам и праматерям. Пытался я задавать вопросы, чтобы уточнить некоторые детали их инфернальной деятельности, но натыкался на непонимание, удивленные взгляды (а ты кто такой?), и рекомендации покопаться в песочнице или поиграть с железным экскаватором, что привез дедушка из Чехословакии. Они все время говорили об оживленных, рожденных и умерших. За ужином, в машине, на семейных праздниках, свадьбах, бане, рыбалке и даже похоронах. Если я встречал на улице женщину с малюсеньким орущим свертком, или траурную процессию с венками и серой от горя вдовой, я чуял присутствие моих родителей. Заболев, я точно знал, что не умру, они не дадут – я им нужен.

Представляете? Жил себе на Олимпе. Хоть и не был посвящен в тонкости и пикантные подробности сакральной работы врачей, быть божьим сыном – тоже не дурственно. Но это налагает определенную ответственность. В детском саду у меня была подружка. Первая любовь. Безответная. Звали ее Танюшка Кислицина. Я ее боготворил, хоть ее родители были обычными смертными. Она приходила в группу какая-то грустная. Потом, отвлечется, заиграется – веселая, и, вдруг – снова печальная. Выяснилось, что у нее умирает папа. Не врач, радиоинженер с завода. Как ей со мной повезло! Говно-вопрос! Как раз, по адресу. Я, конечно же, помогу ей в этом несчастии, пообещал, что переговорю кой с кем.

Вечером семья моя ужинала. Были макароны. Те еще, советские. Не «pasta». Длинные, белые, толстые, с широким раструбом, как нынешние тефлоновые трубы. И котлеты. Мы с папой любили к концу трапезы один конец макаронины взять в рот, а второй опустить на дно салатницы и на скорость, кто быстрее, с хрюканьем всосать в себя всю салатную подливку. Это развлечение не вызывало восторга у мамы. Она, снисходительно, с деланной строгостью, говорила папе, переводя взгляд на меня: «Ава, ну, этот-то ладно, дитя, а тебе, не стыдно»? Папе-Аве не было стыдно. Всем было весело. Я решил, что теперь самое время! Попросить за Танюшкиного папу. Чтоб его, не того…ну, чтоб он еще пожил.

Мама с папой долго и искренне хохотали над моей просьбой. Это был хороший знак! Но ничего не пообещали. Боги ничего не обещают людям, не дают никаких гарантий. Это их и отличает от прочих. На следующий день папа пошел в терапию и застал Кислицина-старшего в дрянном состоянии – истощенного, апатичного, готового к переходу в мир иной. Неоперабельный рак толстого кишечника. На свой страх и риск, под ехидные хмыкания и недовольное урчание господ-терапевтов (в сценарии написано «аплодисменты»!), папа перевел мужика к себе в хирургию. Папа был не только небожителем, бери выше – он еще был главным врачом Центральной Районной Больницы! Это покруче Бога.

В свое дежурство он прооперировал танечкиного родителя, нашел в кишках рака и достал его. Наверное, выпустил в пруд. Так я представлял себе это раньше. Теперь я знаю, что мой папа провел паллиативную операцию, сделал ему новое отверстие – anus preternaturalis, и мужик еще прожил 4 года! И даже приходил к нам ремонтировать наш старенький черно-белый «Рекорд». Танечка повеселела и полгода, наверное, из благодарности, любила меня беззаветно. Позже ушла к Сашке Пушкареву. Потом ее папа все-равно умер. От метастазов. Все-таки! 4 года! Хорошего помаленьку! Такую отсрочку вам могут устроить только боги или их дети. Любите нас! Можем замолвить словечко…если что…

Немножко смешная, немножко грустная история моих первобытных и примитивных верований. Но я до сих пор отношусь к людям-врачам, как к богам. Не тем, кем они теперь стали, а к тем, какими должны быть. Чистыми, красивыми, умными, смелыми, совершенными, справедливыми. Я помню их такими. Радующимися, что кто-то выжил. Я даже помню плачущих богов – умер больной. Да-да, слезы и сигарета, 50,0 разведенного спирта после неудачной операции.

Нынешние «боги» ничем не отличаются от смертных. Они истеричны, шумны, чванливы, они, бля буду, вас обязательно вылечат, но только они, и никто другой. Они злы и бедны, как простолюдины. Они потеряли божественный дар и поклоняются ультразвуку, Золотому Тельцу и МРТ. Где любовь к человеку и небесная щедрость? Где недемонстративная отстраненность и небрезгливая дистанцированность от мира смертных? Откуда это горлопанство и страсть к саморекламе при полнейшем равнодушии к больному? Как боги превратились в людей и возможно ли вернуться обратно? Думаю, что можно, хотя это будет нелегко. Где-то в норах, в схиме, в лесах и пещерах осталось еще несколько полубогов. Есть и мы, кто помнит, как это делали боги. Оставшиеся затаились в страхе и ужасе, как первые христиане. Их надо законсервировать. И когда вымрет поколение врачей деловитых, врачей-посредственностей, выпустим на волю божественный дух Врачевания, в надежде, что новое поколение, незнакомое с нынешним декадансом, воспримет его вечную творческую свежесть и экстатичность.

Я не ностальгирую. Мне просто никого не хочется поздравлять с профессиональным праздником, да и поздравлять-то не за что. То, что они называют медициной – не медицина. Это профанация.

Новый психологический журнал


 
Социальные комментарии Cackle
Loading...
Загрузка...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.