Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Loading...

Анатолий ШАРИЙ. Порвать за 20 гривен

24 ноября 2009
<
Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото... Увеличить фото...  
Источник: "From-UA"

В предыдущей статье, рассказывающей о житии киевского беспризорника, попрошайничающего на Севастопольской площади в Киеве, проблема подростков...

...оказавшихся на улице, была освещена с одного ракурса. Да и как иначе? Все эти правоохранители, избивающие детей, все эти сотрудники детских комнат, расправляющиеся с уличными ребятами, вызывают стандартные чувства – брезгливости и желания «дать ответку». Врезать бы по зубам садисту «дяде Вове» с улицы Керченской, потоптать бы одетых в синюю форму носорогов со Смелянской. Так бы врезать, чтобы челюсть выплюнул, так бы потоптать, чтобы навсегда об экзекуциях по отношению к задержанным забыли!

Справедливые чувства, вполне обоснованные. Однако данной статьей хотелось бы перевернуть медаль, и дать читателю возможность лицезреть другую сторону вопроса украинского беспризорничества. Другую сторону. Неприглядную. Ту, которую не озвучивают грантоеды-правозащитники. Ту, которую прячут от пытливых глаз любители рассуждений о «бедных детях улицы»...

 

Гарри Гудини

 

Мы обнаружили беспризорника Руслана возле МакДональдса на Севастопольской площади. Он напряженно поглощал какую-то мутную жижу из пластикового стаканчика.

Нам с фотографом Андреем Лобановым не обрадовался. Повернул голову, глянул, отвернулся. Доедал. Рядом с Русланом маячило еще одно «дитя улиц». С мрачным поглотителем жижи я знаком, со вторым знакомимся:

– Миша!

Это приятель нашего героя, скрашивающий его одинокое пребывание на чердаке «сталинки». Вообще, они там втроем живут. Но третьего, «настоящего психа», как охарактеризовали его беспризорники, сейчас нет:

– Куда-то уехал, – расплывчато объясняет Руслан.

Уехал – и слава Богу. Психов нам еще не хватало...

Мы объясняем – хотим вас сфотографировать, глянуть, где живете, а потом на вокзал проедемся, покажете продавщиц клея. Может, и на Керченскую заскочим, задокументируем для потомков дядю Вову, детей избивающего.

Руслан какой-то приторможенный, Миша, напротив, болтает всякую чепуху. Несет околесицу – о фотоаппарате, о том, какой он славный парень, о еде, о холодах.

Идем к ним домой – на чердак. Подъезд пятиэтажного дома сталинской постройки, узкий лифт. Втискиваемся. И тут мы с фотографом почти одновременно задаем вопрос:

– Ребята, а чем это от вас несет?

Несет клеем. Причем вонь такая, как будто пацаны все утро башмаки чинили.

– Вы что – нюхали с утра?

– Да, – кивает Руслан.

Теперь понятна его заторможенность, и глупая болтливость Миши тоже понятна. Поднимаемся на последний этаж, идем наверх. Железная решетка, закрытая на замок.

– И как мы здесь пролезем? – не понимаю я.

– А вот так, – Миша снимает куртку и совершает быстрый акробатический номер.

Мы с Лобановым прозреваем:

– А ну-ка, повтори еще раз, – просит фотограф.

Миша с удовольствием повторяет.

– Ты прям Гарри Гудини, – восхищенно замечает Лобанов.

Миша кивает – да, мол, это правда. Кто такой Гарри Гудини беспризорник не знает – 200%...

Зачем нюхаю? Ну, так. Прикольно...

Критически осматриваем себя. Мы явно в эту щель под потолком не пролезем.

– А как-то по-другому тут нельзя пройти?

– Нет, – отвечает Руслан.

– Да, – говорит Миша. – Я могу пройти на другую сторону крыши и открыть вам дверь в подъезд изнутри.

– А точно, – кивает Руслан.

Он «висит», лицо не выражает ровным счетом ничего, глаза стеклянные.

Михаил исчезает за решеткой, мы же втроем спускаемся вниз. Идем ко второму подъезду.

– Ты зачем нюхаешь? – интересуюсь у Руслана.

– Ну, так... Прикольно.

Беспризорники не имеют ключа к электронному замку. Если бы на дверях была стандартная (и абсолютно бесполезная) «нажималка» с кодом, мы не ждали бы, пока нам откроют изнутри.

Замок испускает трель. В проеме показывается грязное лицо Миши. Мы внутри. В лифте страшно воняет «Моментом».

В этом подъезде чердак открыт. Поднимаемся по лестницам, доходим до досок, переброшенных через лестничный пролет и соединяющих нас с заветным выходом на крышу.

Прыг-скок – и вот мы на вершине мира.

Вокруг под нами жилые дома, люди на балконах курят, а мы с беспризорниками шастаем по крыше.

– Нагибайтесь, может током ударить, – предупреждают нас ребята, указывая на множество проводов, подобно паутине опутавших здесь все.

 

Я к ним спиной не повернусь

 

Пересекаем крышу, подходим к лестнице, ведущей в жилище «детей улиц». Руслан лезет первым и быстро исчезает во тьме. За ним прыгает Миша.

Надо бы нам ползти в эту темную, пропахшую фекалиями неизвестность, и вдруг...

И вдруг у меня внутри раздается звоночек. Это своего рода красная лампочка-предупреждение, не позволяющая перебегать дороги и употреблять в пищу непонятно где собранные грибы. Я осознаю, что эти пацаны, которые провели на улице, по подвалам да чердакам большую часть своей жизни, прикончат нас здесь без малейших зазрений совести. За одежду прикончат, за фотокамеру. И никто даже тела не найдет, вот что обидно!

Стыдясь собственного малодушия, делюсь своими мыслями с Лобановым. Советую спиной к ребяткам не поворачиваться. А то всякое бывает...

Вся стена над лестницей исписана. Послания к потомкам скупы на эпитеты, зато содержательны. Особо проникновенным кажется глубокомысленное обращение «вы все ублютки».

Пол усеян пустыми тюбиками из-под клея, но это – вялые цветочки по сравнению с тем, что увидим мы в самом жилище. Идем практически на ощупь. Впрочем, «идем» – громко сказано. Ползем по-гусиному. Над головой нависает низкий потолок, выступы (об один я здорово хлопнусь лбом на обратном пути), под ногами – какие-то банки. Доползаем до комнаты отдыха. Здесь пацаны спят и проводят досуг.

Мусора – по колено. Описывать нет смысла – смотрите сами.

По всему периметру стоят пятилитровые бутылки с желтой и коричневой жидкостью. Догадку о содержимом бутылок отгоняю, как нелепую и дикую. А зря.

– Моча, – подтверждают пацаны, – не по углам же ссать.

Шок от места, где мы находимся временно, а наши спутники ночуют постоянно, формируется в вопрос:

– И что дальше будете делать?

Руслан как-то сразу скисает. Он и до того был заторможенный, а теперь совсем в себя уходит. Сидит, ковыряет грязным пальцем грязный пол.

Миша же, напротив, ржет и отвечает:

– А что? Нормально. Хочу фотографом стать.

Руслан бросает секундный взгляд на товарища. Криво улыбается.

– Я тебе найду камеру, дам, – говорит Андрей Лобанов.

Миша изображает на лице собачью радость. Руслан опять косится на него.

– Он тебе камеру подарит, а ты ее впаришь в тот же день, верно? – спрашиваю я.

– Нет, вы что?! – удивляется Миша.

Руслан же на мое предположение утвердительно кивает.

Точно впарит. В тот же день. И накупит себе клея два ящика. Чтобы можно было нанюхаться до смерти.

 

Взгляд обездоленного

 

– Так что же дальше будет, пацаны? Это же не жизнь, вы понимаете хоть?

– Да, понимаю, – выражение лица у Миши в одно мгновение становится скорбным.

Он начинает гнусавить о мамке, которая умерла, и о злой тетке, которая на него точит зуб и житья не дает.

Голос становится приторно-жалостливым, противным. В метро такими голосами уже не один год выводят чумазые «скитальцы» песню «только мама». Они исполняют ее именно так, гнусаво – «тэлькэ мэма».

Я слушаю эти сказки, и понимание опускается мне на голову. То, как Миша зыркает на нас с фотографом в секундных перерывах своего повествования, то, как он гнусавит, то, как уныло ковыряет грязным пальцем грязный пол Руслан – все это вдруг складывается в одну картину. Неприглядную картину причины бед этих пацанов.

А причины-то и нет! Вернее, причина была когда-то давно, когда непросыхающая селянка отказалась от сына Руслана, когда непросыхающий житель Бердичева потерял контроль над сыном Мишей. Эти причины давно ушли в прошлое, но пацаны живут так потому, что ИМ ТАК ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!

– Слышишь, – обрываю я Мишу, – а вам ведь все пофиг, да, парни?

Он смотрит на меня мгновение. Лицо расплывается в улыбке:

– Да, гыгагыгагага!!!

Грызет семечки, предлагает угоститься медом, хвастает запасами варенья. Весь минор как рукой сняло.

– А ты почему не работаешь? – спрашиваю я у Миши.

Знаю, что паспорт у него, в отличие от Руслана, есть.

– Да я это… Я работал, меня обманули... – по глазам видно, что врет, что плевал он и на работу тоже.

Руслан неожиданно делится переживаниями о последнем «вислове»:

– Выпили бутылку водки на двоих, валялись тут...

Идем к выходу. Миша позирует за решеткой. Аналогии с зоной его не пугают. Ему и зона пофиг.

На улице Миша начинает рассказывать о «телках», которых он с пацанами навещает. Живут музы грязных уличных бродяг в пригороде.

«Женская» тема муссируется Мишей очень активно. И это пугает. Он показывает на идущую нам навстречу девчонку и приговаривает, совершая судорожные движения телом:

– О, это мне нравится, о...

Бьюсь об заклад – любой плаксивый правозащитник, размазывающий сопли по детям улиц, прозрел бы, увидев взгляд этого «обездоленного» на девочку, идущую по двору. Правозащитники, прозрейте! Этот паренек с удовольствием изнасилует вашу дочь и отметит изнасилование, раздавив бутылку водки на чердаке.

На вокзал мы не поехали. Общения с беспризорниками хватило мне через край. Конкретно по этим двум я могу еще раз утвердительно сказать следующее – они живут так, как им хочется.

Им так нравится. Они живут сегодняшним днем и не думают не только о дне завтрашнем, они не знают, и знать не хотят о том, что случится через час. Плевать им на все. Они, безусловно, стопроцентный продукт нашего общества. Пацаны эти – гипертрофированный кусок жирного пласта молодых людей, постепенно превращающихся в животных. У тех есть квартира и пожрать на каждый день. Но суть – одна и та же. Общество потребителей, и отбросы общества потребителей – беспризорники с замашками потребителей.

Эти ребята, каждый день нюхающие клей и вожделенно рассматривающие женщин, ходят по нашим улицам. Эти люди с повадками животных охраняют территорию. Миша рассказывал, что залетных (на район) они «приветливо встречают». Можно только представить, как...

Эти детки взрослеют и становятся матерыми волчарами, готовыми на любую мерзость. С ними сюсюкать не нужно. Для того чтобы беспризорники исчезли, нам необходимы резкие люди в кожанках и с наганами. Нам нужны Макаренки, исцеляющие бродяг трудом и кулаком. Нам нужны мощные психологи, а не садисты-дебилы с тремя классами образования в детских комнатах милиции.

Но никто детьми улиц не занимается. И потому, уважаемые мещане, всегда будьте готовы к встрече с такими ребятками, готовыми порвать вас за 20 гривен...

 

Анатолий Шарий

 Комментарии: 0 шт.   Нравится: 0 | Не нравится: 0 

Комментарии

Социальные комментарии Cackle Все комментарии

Также в разделе «Украина»

Расписание

Расписание транспорта. Краматорск, Харьков

Расписание

Музыка

Loading...

Справочник ВУЗов Украины