Технополис завтра
Самое важное. Самое полезное. Самое интересное...
Новости Украина

Эпидемия подражания и новая национальная идея Галичины

Источник: "ОДНАКО"
19.09.2011

Изменчивость галичан в зависимости от политической ситуации непревзойдённа и носит массовый характер. Мой преподаватель научного коммунизма перекрасил коричневый пол в семейном общежитии в зеленый цвет, мотивируя это тем, что коричневый скорее красный, а по красному, революционному цвету, ходить он не может даже босиком. Сердце истинного коммуниста такого не выносит. Истинно, истинно говорю вам: он похвалялся письмами в ЦК КПСС с предложением закрыть в городе все рестораны и устроить там библиотеки марксизма-ленинизма.

Как только ветер перемен дунул в нашу сторону, я встретил его в центре города с огромным желто-голубым значком на лацкане пиджака. Такие значки тогда еще были дефицитом, и одному Будде известно, где он его взял. На лице играла улыбка юного революционера-романтика. Ничуть не смущаясь, он протянул мне руку: "Вирю, дружэ! Украина будэ! (Верю, друг! Украине быть! - перевод)". Согласен, это был странный человек, но его перерождение типично для галичанина. 

Второй «деятель», заводской комсорг, ни с того ни с сего перешел работать в другой цех. Я и не задумывался, чего это из элитного цеха сборки электронных приборов для нужд ВПК СССР переходить во вспомогательный цех по изготовлению деревянной тары. Все выяснилось, когда я случайно встретил его на территории завода, и мы перекинулись несколькими словами. Оказалось, что он теперь не Олег, а Олэсь, и разговаривает исключительно только  на мове. До той перестроечной поры он говорил исключительно на русском. Таких людей в нашем селе называют «перешиванцами».

Каюсь, я тоже хотел, чтобы пельменная стала частным предприятием и на меня не орала буфетчица, когда я, стоя в очереди за пивом, держал в руках пустой бокал мёртвой хваткой. Бокал я буквально вырывал из рук счастливчика, пивка попившего, выбегал на улицу (категорически воспрещалось!) и самостоятельно мыл его у колонки с водой. Полоскание пустых бокалов в одном и том же ведре серьёзно подрывало мою веру в светлое коммунистическое будущее. Да, я сознаюсь и в том, что желал иметь около общественного туалета частный - платный, но чистый.Но это скорее физиологические, а не политические требования, и на этом мои перестроечные порывы заканчивались.

Не впечатляли меня лозунги: «Украина - европейское государство по возможностям - московская колония  фактически», «Чтобы быть богатым, нужно быть независимым», «Имперскому союзу - нет!», «Производим на уровне европейских стран, получаем в 5-7 раз меньше!» Всех впечатляли, а меня нет.  Дело в том, что лозунги эти раздавали вместе с пояснительными табличками. В табличках циферки, циферки, циферки… Из циферок следовало, что мы собираем картофеля и производим сахара больше, чем Германия, Франция и Италия вместе взятые, а по молоку и мясу - в числе лидеров. Циферки эти,  вроде как, "Дойче-Банк» вывел. Организация авторитетная, безусловно, но получалось, что наши колхозники эффективнее работают, чем их хваленые фермеры. Я сам в колхозе два года работал и представить, что немецкий фермер больше нашего колхозника пьет, ворует и бездельничает, не мог никак.

Как наш военный завод можно разобрать по кирпичику, вручить эти кирпичики работникам и сделать их миллионерами, тоже в моей голове не укладывалось. Я – самый молодой начальник цеха на заводе, высококлассный инженер (ну, так говорили, по крайней мере, мои  подчинённые), тоже кирпичики считать умею.

В цехе 150 работников: прессы, станки, материалы уходили на делёжку между конструкторами, технологами, отделами, охраной, транспортниками и пожарными, а нам оставались стены и потолок.

Если по-честному, мне доставались две панели перекрытия, входная дверь и - за круглосуточную нервотрёпку - рабочий стол плюс два фикуса с подоконника в бухгалтерии. Негусто. Решили завод не демонтировать, а выписать всем сертификаты. На мои дурацкие придирки «Почему не деньгами?» никто не хотел дать вразумительного ответа. Директора все куда-то исчезли,  зато уборщица наша, патриотично  настроенная от швабры до причёски типа «конский хвост», мне объяснила,что «прийдуть» инвесторы «з нашойи дыаспоры» и эти бумажки купят «за доляры».

Пришлось мне также зачёркивать позорное прошлое, менять окрас, как хамелеону, и вместе со всеми начинать мыслить по-новому. Оказалось, что наша изменчивость - не плохая черта характера и отсутствие твёрдых убеждений, а всего лишь способ выживания. Поздно я это понял: все руководящие должности в обществе  украинской мовы имени Тараса Шевченко уже были заняты. В РУХе обосновались вчерашние комсорги, а в «Просвите»  на должностях восседали люди из таких дальних сёл, где сам чёрт говорит «спокойной ночи».

Они по праву считались более затурканными, а значит - более пострадавшими от советов и автоматически более украинскими. Кому же нести искру новой национальной идеи, как не селянам от деда-прадеда. Носители нац-идеи отличаются от соотечественников тем, что не работают, а деньги исправно получают. Их призвание - следить за наследием предков, начиная с работ отцов-основателей украинского национализма времен Донцова. Их обязанность - считать добандеровский национализм заблуждением и ересью. Используя методы большевиков, старые «просвитяне» рушили старый советский мир до основанья, а затем... начались проблемы. Перешитые советские трудящиеся объявили первой национальной идеей снос памятников тоталитарного прошлого. К таким памятникам относились бюсты Ильича, колхозы, предприятия ВПК, улицы Пушкина и Лермонтова. Все танцевали, пели и беспрестанно митинговали. Мне приходилось ходить на митинги как представителю простого народа. И то, считай, повезло. Начальник цеха в те времена приравнивался к угнетателю.

На митингах я чувствовал себя не в своей тарелке. Вчерашние рабочие пьяницы-прогульщики свысока поглядывали, намекая, что всё про меня знают и молчат только из чувства брезгливой жалости. Еле-еле, по блату, напросился в комиссию по проверке проведения первых демократических выборов. Выборы проходили в одном из сёл. Перед инспектированием выборов прошел инструктаж, даже два. Первый - официальный, второй – доверительный. На официальном сказали: водку, предлагаемую председателем сельсовета, не кушать, так как это может быть хитро спланированная КГБ-шная операция. Второй провёл мой бывший токарь, ныне - великий партийный босс. Токарь он был и вправду хороший. Я его держал у себя, закрывая левые наряды на немыслимые по советским меркам суммы. Он добро не забыл: "Для того, чтобы люди тебе поверили, запомни: 8 марта - не праздник, а день проститутки. Второе: мы Новый год будем праздновать не 31 декабря, а по-украински, 14 января на Василия, но резать в селе москалей пока не надо, так как у нас «будэ всэ, як у Амэрыци»".

Перекрасившись в щирого националиста, я отлично справился с заданием. Председатель сельсовета, мне не ровня, давно понял, что почём, заверил в единогласности правильного патриотического голосования и предложил откушать водки не на избирательном участке, а у него дома, тэт-а-тэт, во избежание той самой гэбистской засады.

Водки я выпил много, но желаемого эффекта спокойствия не достиг. Сельский голова поведал о подлости царя Петра, который бессовестно украл нашу историю вместе с названием Русь.  Оказалось, мы с ним практически арийцы, а москали натурально - татары, и все их достижения, включая космос и строительство Санкт-Петербурга - это на наших украинских костях. Мы подружились, узнав друг в друге родственные перешитые души. Отвечая ему взаимностью и желая понравиться, я начал намекать на имеющиеся у меня секретные сведения о целесообразности продажи приватизационных сертификатов за «живые» деньги. Он лишь громко рассмеялся, моя отсталость от реалий новой жизни его откровенно забавляла. Оказалось, нам Англия на днях, а, может, и скорее, должна вернуть сокровища гетмана Полуботка. На каждого украинца выходит по 17 тыщ фунтов стерлингов. Какая уж тут водка.

Перекрасились у нас все. Единицы совершенно не приспособленных к жизни индивидуумов позакрывались в квартирах и начали ждать, чем всё это закончится, ехидно хихикая. Многих, конечно, терзали смутные сомнения: как вчерашние представители серой массы, сегодня возглавившие общественные движения, сумеют в короткие исторические сроки дорасти до решения общегосударственных задач? "Серые" ответили «опчеству» быстро и решительно: "Главное - патриотизм, а свободный рынок всё расставит на свои места".  К тому времени я перекрасился окончательно, так как народные массы заменили лозунг «Перестройка, гласность, обновление!»  на более простой и понятный - «Комуняку на гиляку!»

В категорию «комуняка» попадали все жители Галичины, не успевшие перешиться-перекраситься. Прикинуться простым обывателем было можно, но сложно: такая «неперековка»  была народу не понятна, выявлялась и каралась общественным осуждением, как минимум. Если ты не принимал участие в патриотическом расталкивании локтями себе подобных лезущих наверх новой карьерной лестницы, мог сразу сойти за предателя многовековой украинской национальной идеи. Толкаться было невыносимо противно, и я начал пить водку, показывая окружающим, что не опасен и сам добровольно качусь в пропасть.   Мало того, «противно» - категория личностная. Откровенно говоря, у меня не было никаких шансов протолкнуться на украинский властный олимп. Не хватало искренности. Нужно было искренне ненавидеть русских и по-настоящему считать, что канадские богачи спят и видят, как бы свои денежки отдать нашей голытьбе.

Не верил я голосам, из подворотни вещавшим о новых технологиях, которые мы получим от Европы совершенно бесплатно. Выходило, инженеры Запада подарят нам свои знания и помогут внедрить эти самые новые технологии из чувства простой солидарности "белых воротничков". Этот бред в голове не укладывался, и приходилось снова пить водку. Я у себя в цехе уже внедрял высокие технологии. Лазерная пайка не пошла. Найти пять человек толковых операторов оказалось задачей невыполнимой. Хоть сам садись и паяй в компании с технологами и конструкторами. Но кто ж тогда управлять будет? ПТУ-шники?

Пришлось брать 100 выпускников тех самых ПТУ, обучать их по-быстрому, вручать сорокаваттные паяльники и в процентном соотношении 20 качество/80 брак выполнять план. Потом план отменили, так как национальной идеей стало охаивание всего хорошего, но вчерашне-совкового. Завод закрылся. Для меня это стало личной трагедией.  Но пережил. Не стал дожидаться очевидного конца и уволился по собственному. Начальник отдела кадров, из новых серых, сокрушалась: "Как можно в такое непростое время бросать предприятие?". Она была уверена - завод закрыть невозможно, ибо он очень большой.

Впоследствии отличные  комплексы «Кольчуга»  стали позором новой Украины в Ираке. Импорт технологий не предвещал массового переселения квалифицированных рабочих, поэтому перспективы технологического прорыва представлялись мне туманно. Вместо перестраивания производства власть вчерашних бесталанных художников, неудавшихся преподавателей и карьерных учёных начала выяснять, кто нам сколько должен,  и требовать сатисфакций. В этом неясном тумане будущего проглядывался только образ зарождающейся «великой украинской нации». Необходимо было прибиться к плотному скоплению отдельных организмов, чтобы чувствовать себя частью возрождающегося Феникса. Коллективная мимикрия стала важным дополнением национальной идеи.

Я честно пробовал помочь своей стране, но на этом фестивале подражания меня ждали сплошные разочарования  и поражения. Обезьянья болезнь прошла после рокового распития той же водки, будь она неладна. Рассуждения о том, какова всё-таки наша цель и как должна быть сформулирована украинская идея, кончились банальным предложением, используя старые связи, вывезти с завода станки и продать заинтересованным лицам. Я категорически отказался: "Не крал никогда и не собираюсь этого делать из морально-этических побуждений". Собутыльник-националист вдруг спросил меня, глядя в прямо в глаза: "А ведь ты не украинец?" Я молчал, пытаясь сообразить по какому критерию он это определяет. Отнекиваться было бесполезно. Он уже всё для себя решил и, наливая очередной стакан, пояснил: "Справжни украинци водку никогда не занюхивают, а ты занюхиваешь". После такого вердикта я вдруг понял, что никогда не стану справжним, щырым украинцем, и мне вдруг стало так легко и свободно, задышалось так вольно, что я бросил пить навсегда. Перекрасился обратно в трезво мыслящего человека и оцениваю происходящее как катастрофическую неизбежность.

Как говорил Сковорода, добрый ум делает лёгким любой образ жизни. Не беда, когда серость у руля управления.

Раньше обком партии был святилищем образованных интеллигентных людей, зато теперь, посещая горсовет, сам чувствуешь себя большим интеллектуалом. Разве это плохо? Бесцветным я тоже не стал. Тяга к перекрашиванию непреодолима. Не надо думать, что коллективная мимикрия - зло. Как говорят у нас в селе, палка всегда о двух концах. СССР был обречён так или иначе. Наступления интернета он бы не выдержал. «Врата небесного спокойствия» сонной престарелой парт-элиты были обречены. Никакие танки этот тянаньмэнь уберечь были не в состоянии. Глупо винить во всём американцев, НАТО, Бзежинского, Моссад или королеву Англии. Мы все хотели попробовать пожить врозь. От хорошей жизни рано или поздно наступает пресыщение.

А жили мы хорошо. Мне так один старик-галичанин говорил ещё о времена правления Брежнева: "Запомни слово старого гуцула, никогда наш народ не жил так богато. Ни в Австрии, ни в Польше. Хлеб 16 копеек, а зарплата уборщицы - 70 рублей. Она эту зарплату получает и в «Универмаг» дверь ногой открывает. Понимаю, что так долго длиться не может потому, что так работать и так жить невозможно. Но лучше, чем сейчас, уже не будет никогда". Я с ним не согласился. Мне при советах тяжело дышалось. Не хватало личной свободы. Сегодня свободы поболее, но дышать всё равно тяжело. Воздух теперешней свободы почему-то противен до омерзения. На двадцатилетии независимости Украины под вопли «Назад возврата не будет!»  убедился, что рождение новой национальной идеи Галичины состоялось, но пока не озвучено. Суть идеи состоит в поиске нового доброго хозяина. Мы пытаемся продаться повыгодней, но пока безуспешно. Вожделенная Европа не желает принимать богатства Украины вместе с украинцами в придачу.

Такая ноша по плечу, да и выгодна, только России. Спасаясь от ненавистного нам правления москалей, придется сдаться в почётное рабство какой-нибудь королевской династии. Габсбурги у нас уже были, поэтому лично я за царя-принца Гарри. Переименовать Галичину в Галицко-Волынское княжество - и полдела сделано. Ну и что, что рыжий? Это к удаче. Подумаешь - еврей: со времён великого учителя галицких гуцулов Рабби Исроэля Баал-Шем-Това не так много воды утекло. Нам без пана никак нельзя. Никакое подражание не помогает избавиться от лени, тупости, чванства и необязательности. Да и, положа на сердце руку, независимая Украина нам не нужна. Нам нужен плач за Украиной. Наши предки сотни лет плакали за волей и долей. Воля пришла совершенно неожиданно, и всему миру стало ясно: мы не способны к самоорганизации, хорошо работаем и творим только под чужинским каблуком. Противления царствованию не предвижу. Стоит какому-нибудь еврокомиссару брякнуть невзначай: «Англичане вона как при королях разудачно живут, а вы ж наши братья-европейцы» - и дело сделано. Скорей бы, однако.

Виталий Колтовский
 
Социальные комментарии Cackle
Loading...
Загрузка...

© 2009 Технополис завтра

Перепечатка  материалов приветствуется, при этом гиперссылка на статью или на главную страницу сайта "Технополис завтра" обязательна. Если же Ваши  правила  строже  этих,  пожалуйста,  пользуйтесь при перепечатке Вашими же правилами.